Реалистический стержень мориаковского романа

Реалистический стержень мориаковского романа неотделим от натуралистических пассажей, от христианских узоров; эти элементы причудливо переплетаются между собой, и в разных мориаковских романах верх берут то одни, то другие из участников этого странного содружествавражды.

Роман «Родительница» (1923)—картина безграничного самоотверженного чувства, материнской любви, приносящей несчастье тому, на кого обращена она. Еще один поворот излюбленной Мориаком семейной темы.
Госпожа Казенав опекает взрослого сына, как грудного младенца, живет для него — и за него, всячески оберегает от забот. И Фернан вырастает слабым, эгоистическим, не приспособленным к жизни существом. Сталкиваясь с жизненными неурядицами, каждая из которых предстает перед ним в обличье ужасной драмы, он прозревает и начинает ненавидеть свою мать, которая изза этого мучительно страдает. Сын женится, мать ненавидит невестку, эту соперницу, отнявшую у нее сына. Мотив денег, наследства и здесь играет немалую роль в объяснении людского горя. Гжа Казенав была несчастлива в своей семейной жизни, не любила мужа, за которого вышла не по своей воле,— и весь неистраченный запас чувств перенесла на сына. Опять неудачные браки, сломанные судьбы, опять на втором плане маячит персонаж, по сути дела первоплановый,— деньги, калечащие людям жизнь. Поражаешься умению Франсуа Мориака так настойчиво, на протяжении десятилетий, говорить об одном и том же, поражаешься его способности неожиданно повернуть уже знакомый материал, знакомую ситуацию чуть-чуть поеному, другой гранью, перевести героя в другую проекцию, чтобы старое оказалось для читателя новым и интересным.
Даже в таких в общем не этапных романах, как «Огненный поток» (1923), «Пустыня любви» (1924), «Судьбы» (1928), не несущих читателю больших открытий, Мориак создает характеры, главное в которых — достоверность каждого самого тонкого поворота в чувствах и настроениях. Романы эти рассказывают довольно банальные истории о соперничестве отца и сына, влюбленных в одну и ту же женщину, о похождениях золотой молодежи и страданиях добропорядочных родителей, о тайной любви стареющей женщины к испорченному молодому человеку, которого она знала ребенком; философия этих книг не отличается глубиной (человек «оставляет свои отпечатки» на душах других людей, чьи судьбы пересекаются с его судьбой); но они написаны уверенной рукой художникапсихолога, они немногословны, лаконичны, в их нервном — но не истеричном— слоге таится обаяние недосказанности. Зоркость художника — и пошлость ситуаций, мастерство стилиста — и случайность жизненных конфликтов, отобранных для изображения,— таков Мориак многих своих «проходных» романов.
Но вот — новое сочетание: «черный роман» и критикореалистическая основа, «клинический случай» и смелая типизация. Речь идет о «Терезе Декейру» (1927), одном из наиболее известных произведений Франсуа Мориака (в 1962 году во Франции с новой силой вспыхнул интерес к этой книге в связи с ее экранизацией).
Чего только нет в этом небольшом по объему (Мориак никогда не пишет объемистых книг) романе! Страшные бездны отчаянья и преступления; мистическое, врожденное тяготение героини к злу; призывы моралистакатолика обратиться к богу... Но упорным лейтмотивом среди мрачных картин — стремление писателя понять, объяснить истоки преступлений и обид. Объяснения эти почти всегда убедительны — и не только в психологическом, но и в общественном плане.