Последние книги Мориака так скучны.

Обидно, конечно, что последние книги Мориака так скучны, так неинтересны. Но это, пожалуй, и закономерно. Свою тему писатель исчерпал уже к концу тридцатых годов. Дальше неизбежным становилось или повторение и художественный спад, или выход к новым героям, темам, жизненным пластам — к новым творческим рубежам.

Второго не произошло. Художественный кризис, к которому пришел Франсуа Мориак,— новое свидетельство бесперспективности искусства «вторичного», построенного на перепевах собственных дидактических схем.
Справедливости ради скажем, однако, что даже в своих неудачных вещах Мориак никогда не изменяет своим художническим и этическим принципам; недостаточное знание жизни он не пытается возместить спекулятивными манипуляциями, долженствующими исказить и фальсифицировать реальные отношения между людьми. Об этих «отрицательных достоинствах» Франсуа Мориака хочется упомянуть потому, что целый ряд его собратьев по перу таковыми достоинствами не обладает...
В 1961 году вышел во Франции роман Альфреда ФабрЛюса >«Ночная путешественница». Эта книга написана подчеркнуто элегантно, язык ее афористичен, философия претендует на глубину. Ее автор — старый буржуазный журналист, политический обозреватель, чье прошлое запятнано сотрудничеством с гитлеровскими оккупантами Франции. Как многие его соотечественники, подвизающиеся на поприще политики и журналистики, ФабрЛюс причастен и к изящной словесности; он написал несколько романов, эссе, пьес. И вот — последнее его детище, роман «Ночная путешественница».
Роман сделан явно «под Мориака». В нем — почти полный ассортимент приемов, знакомых нам по книгам Мориака: исповедь старика, зорко видящего пороки класса собственников; банковская среда; тугой клубок эгоистических страстей, обуревающих героя; борьба между велениями христианского долга л зовом грешной плоти; психологический анализ; немножко натурализма в изображении «любви»; финальное покаяние старого грешника, отныне примерного христианина... Но как карикатурна эта попытка создать роман из готового набора деталей!
Шестидесятилетний делец уходит «на покой» — в отставку. Крупный капиталист, заправила ряда компаний и банков, он повествует о том, как свершается этот переход к «новой жизни», к безделью, перемежаемому распутством и... запойным чтением старых философов в Национальной библиотеке. Взгляды героя на мир, на общество, на науку откровенно реакционны — при всем том скептицизме, который он себе весьма аккуратно позволяет по отношению к капиталистическому порядку вещей. Он считает себя вправе поиронизировать над своим строем; прекрасно зная всю закулисную механику управления государственной и экономической машиной, он даже приоткрывает местами занавес над этой святая святых буржуазии, но отнюдь не в целях ниспровержения, даже не в целях критики, а дабы поинтересничать перед читателем, продемонстрировать свое «вольномыслие», широту взглядов и ум. О коммунизме герой — и автор — отзываются столь же невежественно, сколь и злобно; отсутствие знаний по этому вопросу с лихвой восполняется здесь неприкрытой ненавистью. Отдельные высказывания героя о современной французской действительности не лишены наблюдательности и остроты. Но на них — жирные пласты сентенций, псевдомудрых афоризмов и позерских вывертов.