Политический дебют писателя Ламартина

Он потерпел полное поражение на выборах, и этому немало способствовала его слава легитимистского поэта. Чувствуя себя уязвленным, Ламартин говорит о своем намерении оставить политику и принимается за поэму «Жослен. Дневник деревенского священника», задуманную как «эпопея внутренней жизни человека».

Вскоре он отправляется в путешествие на Восток. Однако «отречение» Ламартина от политики было несерьезным и временным. В 1833 году по возвращении во Францию он вновь выставляет свою кандидатуру на выборах и на этот раз, наконец, избирается депутатом Национального собрания.
Именно здесь Ламартин видит свое настоящее место — в центре. политической борьбы, среди людей, чьи силы и интеллект способны, по его мнению, внести в политику элемент истины и справедливости.
Так, лишь после июльских событий стали явными результаты эволюции, которую Ламартин пережил в течение 20-х годов. Его мысль — политическая, социальная, религиозная, философская — вливается в общий демократический подъем 1830 года. Выводы, сделанные под непосредственным влиянием Июля, определили лицо Ламартина как писателя и как политического деятеля на весь последующий период его литературной и общественной жизни, подготовили его «Историю жирондистов» (1847) и обусловили его роль в революции 1848 года. Точка зрения Ламартина по важнейшим вопросам политики, социальной жизни, литературы, назначения поэта в обществе, изложенная в статье «О разумной политике», осталась принципиально той же до конца его жизни, подвергнувшись лишь частным изменениям в соответствии с конкретными обстоятельствами разных периодов. Июльская революция увлекла Ламартина в политическую жизнь, обновила его поэтический талант и создала благоприятные условия для обогащения его творчества проблемами и методами, соответствующими его новым представлениям о роли поэта и смысле творчества.
Восприняв антилегитимистский пафос демократии начала 30-х годов и полностью разделяя идеи буржуазного либерализма со всей их ограниченностью, Ламартин именно теперь сделал свои первые шаги в сфере практической государственной деятельности.
К Ламартину полностью могут быть отнесены слова одного из его современников, который пытался объяснить роль Июльской революции в судьбе искусства: Июль «более точно определил несколько туманные взгляды. Мечтатели поняли, что существует нечто более славное и нужное, чем их мечтания, что думать—это еще не все, что необходимо действовать».