Поэзия живет постоянной бессонницей.

В поэзии мы пребываем лишь там, откуда уходим, мы творим: лишь то, от чего отчуждаемся, мы обретаем длительность, лишь уничтожая время.
Поэт узнается по количеству никчемных страниц, которых он не написал. Хватит с него всех улиц забывчивой жизни, чтобы раздавать свои дюжинные подаяния и поплевывать грошовой кровью, от которой он не умирает. Поэзия будет всегда, будет прежде всего побегом, преодоленным застенком — и уверенностью, что этот побег, убийственный, во весь дух, увенчался успехом.
Революция нуждалась в поэтах, художниках, декораторах, психологах. Ни те ни другие уже не могли творить так, словно сюрреализма не существовало. Развитие сюрреализма идет своим путем, но его открытия оказываются уже настолько тесно связанными с нашей жизнью, что чаще всего мы забываем об их происхождении.
Автоматическое письмо открыло поэтам новый мир, который они еще только начинают осваивать — порой не зная ни о существовании его первооткрывателей, ни даже их имен.
Находки сюрреалистической живописи уже используются декораторами, специалистами по рекламе, портными; они изменяют весь жизненный «декор».
Теперь психологи, как поэты или художники, считают само собой разумеющимся, что мир сна также является частью действительности и что сновидение составляет чрезвычайно важный аспект человеческого поведения.
Наконец, «черный юмор» вовсе не обязательно является синонимом безнадежности, насмешки, чувства абсурда. Его постоянное обращение к смерти вовсе не обязательно действует парализующее, оно напоминает нам о пределах наших возможностей, оно заставляет нас подумать о пашем месте в природе и истории и делает невозможным «обожествление» человеческой природы. Человека мужественного и здравого это сознание границ своей деятельности лишь побуждает к действию; оставим же слабым, поддающимся мистификациям, «отчужденным» надежды на веч-ную жизнь.
Юмор, каким бы черным он ни был,— это оружие чрезвычайно действенное. Его можно использовать самыми различными способами. Надо разоблачать тех, кто использует его против дела, которое доказало, что за него стоит пойти на смерть. Но не будем отдавать его только нашим врагам. Это было бы таким же ребячеством, как отказ от использования пороха, самолетов или... атомной бомбы.