Пьер Гаскар. О романе

Нижеследующие строки подводят итог довольно ограниченному по времени опыту. Я начал печататься поздно, потому что война и необходимость приспосабливаться к новому общественному положению долгие годы мешали мне писать. Мне не суждено было пережить периода молодых дерзаний в литературе. Остаются дерзания зрелого возраста, которые порою стоят первых. У меня такое ощущение (говорю как писатель), что с некоторых пор во мне происходят какие-то изменения. Анкета журнала «Эрой» приглашает меня, в одном из пунктов, определить, в чем суть этих изменений. Чтобы сделать это, мне достаточно по порядку ответить на все вопросы анкеты. В них намечены главные проблемы, стоящие сегодня перед романистом.
Ныне романист, по сути дела, является представителем реализма в литературе (я оставляю в стороне фантастический роман и роман научного предвидения; что же касается термина «поэтический роман», то он не определяет жанр, а указывает на некую характерную особенность, скажем качество). Следовательно, романист — это человек, который все время ощущает некий вызов со стороны мира, подстрекательство к ответу: каков он есть. И этот человек не знает ни минуты покоя, пока не даст как можно более широкое и верное отражение окружающего мира. Для этого ему нет нужды отступать на некоторое расстояние, без чего невозможно скопировать какой-нибудь предмет. Необходимую дистанцию обеспечивает романисту его положение в обществе. Действительно, профессиональный писатель никогда не сливается с людской общностью. Его ремесло — одно из тех, которые требуют одиночества в высшей степени. Даже если писатель идет в толпу за информацией, он остается наблюдателем и свидетелем. Только политическая ангажированность может смягчить последствия того обстоятельства, что он находится как бы с краю общественной жизни.
Фактически это не только социальная дистанция, но также и дистанция временная: ведь как писатель он не живет повседневной жизнью. В своих романах он стремится описать или по- крайней мере вызвать в представлении читателя свою эпоху (исторический роман уже давно пал под тяжестью искусственных хитросплетений). Однако эпоха — это не сегодняшний день и даже не прошлый год. Это и не хронологическая мерка, обозначающая одно или несколько десятилетий. Эпоха — это совокупность фактов, представляющих характерную фазу эволюции человека и общества. Но (и тут возникает трудность) не все отрезки эпохи одинаково актуальны в смысле их значимости для данного времени.
Ибо существует актуальность фактов (чтобы ее определить, даже придумали отвратительное словечко «событийная») и актуальность проблем. Так, роман о Сопротивлении, написанный сегодня, сохраняет остроту, потому что в той части мира, где мы живем, продолжает существовать угроза фашизма. Напротив, роман об Аляшрской войне, хоть PI напоминает о самых недавних фактах, кажется нам устаревшим, потому что проблема колониализма у нас почти разрешена и, по-видимому, окончательно. Романист прежде всего должен поставить перед собой проблему (можно понять, что Золя не испытывал потребности в одном из своих романов описать Коммуну. Гораздо важнее, что в них положено начало социальной живописи). Чтобы оказаться в состоянии оценить значительность избранных проблем, писатель вынужден раскрыть свои политические убеждения.