Пьер Абраам Реализм и дух соперничества

В последнем номере «Эроп» мы, говоря о Данте, упомянули о тех чертах, которые характеризуют, на наш взгляд, реалистическое произведение. Бывает так: помнет автомобилист в заторе крыло своей машины и вынужден отправляться к мастеру — вот так и мы затронули по пути кое-какие понятия, и теперь пришло время в них разобраться. Произведение, говорили мы, можно считать реалистическим, если читатель обнаруживает в нем чувства и мысли, приложимые к его собственной Ялизни, если он сопоставляет себя с героями и стремится уподобиться им.
Для начала постараемся разместить эти понятия в хронологической последовательности. Если мысли и чувства возникают у нас одновременно и почти неразличимы в своем течении, то само собой разумеется, что стремление уподобиться героям предшествует всему, оно — первично. В чем же состоит воздействие персонажа на читателя? Что воздействует: внешний ли вид, характер, изображаемые события, реакция на них персонажа, размышления и вытекающие из них поступки? Было бы ошибкой недооценивать влияние внешности. Причем не только на женщин, последовательно делающих себе прически под... здесь следует длинный список героинь романов, запечатленных на полотне, перенесенных на сцену, на большой и малый экран.
Влиянию подвержены и мужчины, они часто стремятся походить на того или иного излюбленного персонажа и, уже во всяком случае, сравнивают себя с ним то с радостью, то с унынием. До расцвета натурализма во французской литературе главный герой большинства произведений был неизменно обольстителен или хорош собой. И понятно, что, глядясь в это зеркало, читатель впадал в тихое отчаяние.
Я провел детство в убеждении, что уродлив. Этому способствовали не столько насмешки одноклассников над моими веснушками, сколько неустанное сопоставление себя то с Родриго, то с Атосом, то с д'Артаньяном, Чаттертоном 1 или Рюи Блазом... а ведь это в большинстве своем театральные персонажи, прекрасные собой не по замыслу автора, а ставшие такими уже в сценическом воплощении.
В свою очередь натуралисты перегрузили другую чашу весов. Обыкновенному здоровому читателю было просто невозможно угнаться за всем этим обилием язв, гнойников, за всеобщим пьянством и психозом. Подростком я восхищался творчеством Золя, но воспринимал его как некое ошеломляющее зрелище. Я созерцал его несколько отступя, как рассматривают картину на исторический сюжет, не помышляя оказаться одним из ее персонажей. Кстати сказать, надеюсь, что «Эроп» в недалеком будущем сможет более серьезно обратиться к творчеству Золя, представляющему безусловный интерес для нашего времени.