О средствах, присущих прозе

Из того, что было объяснено в предыдущих главах, достаточно ясно вытекает, что все искусства, а в особенности те, предметом которых не является тело самого художника, не только не ищут поддержки в искусствах им близких, но, напротив, от них обособляются, черпая силу в своих особых средствах и целях. Так, скульптура не ищет поддержки в цвете, но восходит к мысли исключительно посредством неподвижной формы, тогда как живопись восходит к чувству посредством цвета, а рисунок— к движению посредством линии. Откуда следует, что проза — искусство выражать посредством искусственного письма — должна черпать силу в себе самой, оставаясь прозой, как скульптура остается скульптурой, а живопись — живописью. Необходимо поэтому исследовать природу распространенного ныне повсюду письменного языка, в котором буквы обозначают лишь звуки, причем так, что между формой знака и самим звуком невозможно обнаружить ни малейшего сходства.
Самая поразительная особенность этого языка состоит в том, что он выражает предметы при помощи форм, нисколько на эти предметы не похожих. Лучше всего использовать эти в высшей степени абстрактные средства в соответствии с их природой, ибо представляется, что любое искусство тем лучше достигает своей цели, чем больше остается самим собой: каждый может затем судить сам исходя из этого принципа, согласуется ли сказанное далее с тем, что мы видим в самых совершенных образцах.
В соответствии с природой фонетического письма количество знаков сводится к небольшому числу букв, из которых в зависимости от их сочетания и порядка образуется множество слов. Таким образом, изолированный элемент сам но себе не выражает ничего. Следует также отметить, что один элемент не воздействует на другой, так что составные части слова неизменны, подобно атомам физики. Их механическое типографское воспроизводство делает это еще более наглядным. Ибо рукопись, где какие-то буквы слиты, какие-то не дописаны, еще хранит в своей строке нечто от жеста и танца; но — и это уже служит проверкой выдвинутого нами принципа — страница прекрасной прозы ничуть не более прекрасна, когда она в оригинальной рукописи. Прозе прежде всего присуще представать во всей своей чистоте и отвлеченности в печатном тексте, не сохраняющем и следа движения руки писателя. Отсюда мы можем уже сейчас вывести одно важное для этого искусства правило — набор прозы должен быть единообразным и то, что сказано, никогда не должно влиять на начертания букв. Мы посмеялись бы над писателем, пожелай он, чтобы буквы были то мелкими и тесными, то крупными и напечатанными вразрядку или же чтобы строки подымались и опускались, были окрашены в разные цвета и тому подобное. Столь же неуместно, когда типографские украшения отклоняются от традиции и чересчур подгоняются к сюжету.