О романе

Произведению историческому, даже самому прекрасному, недостает материи; оно всегда несколько абстрактно. В произведении эпическом есть своя устойчивость и жизненность благодаря движению, пожирающему мысль. История, как уже говорилось, связует действия по-иному; она неизменно отправляется от действий и восходит к причинам, идеям, чувствам или страстям, опираясь только на кем-то сказанное или написанное. Вот почему все её предположения сводятся к общим истинам, бросающимся в глаза благодаря силе воздействия и сжатой ударной форме. Нередко история оказывается бессодержательной из-за того, что она приемлет мотивы поступков, в которых все признаются, но в которые не укладывается ни значительность последствий, ни серьезность препятствий; такого рода причины, лежащие на поверхности общих интересов и суетного воображения, не бросают никакого дополнительного света на факты. Настоящий историк глядит глубже. Но поскольку закон истории повелевает всегда восходить от действий к причинам и от речей к побуждениям, даже серьезный историк обречен на движение внутри абстрактных категорий, подобно человеку, исследующему корысть или честолюбие, словом — страсти театральные. Страсти реальные — куда более детские, сильные, гораздо теснее связанные с механизмом тела — от историка ускользают. Заметьте поэтому, что отличие истории от романа вовсе не в событиях или анализе характеров, а в том, что ее утверждения зависят от свидетельских показаний и не могут не сохранить их формы. Короче, в истории нет места для интимного; она самое большее воссоздает людей такими, какими мы их видим, неизменно восходя от поступков к побуждениям. В противоположность отправной точке историка материал романа — Интимное признание, не подтверждаемое никакими свидетельствами, оно бездоказательно и именно поэтому придает достоверность действиям, описываемым романистом. Таким образом, моделью романа является «исповедь».
На этом стоит остановиться; ибо от слова роман возникло два производных — романический и романтичный, которые служат хорошим, хотя и достаточно редким, примером долговечных находок, способных соперничать по своему смысловому богатству с самыми древними словами. Историческая сторона характера —- то, что подлежит суду истории,— это мысли и побуждения человека, которые известны по свидетельствам современников и которые будут сами рассматриваться как свидетельство. Но романическая или романтичная сторона характера подразумевает истинные страсти, то есть грезы, радости, печали, диалоги с самим собой, о которых люди не говорят вслух из стыдливости и в силу общепринятых норм поведения. Впрочем, эта сторона душевной жизни превалирует лишь у мечтателей и в особенности занимает большое место в самом романе, поскольку в обычной жизни действие поглощает грезу. Действие выглядит так, как видят его свидетели, и впоследствии о его побудительных причинах в немалой степени судят по свидетельствам. Нам ничего не известно о грезах Бонапарта; и вполне вероятно, что его честолюбивые замыслы порождались результатами действий; ибо успех сам по себе непременно сообщает повое направление нашим действиям, а подчас и вносит нечто новое в нашу натуру. И как раз идея, что действие никогда не реализует мечту, — идея романическая или романтичная. Всякое действие социально; и, если оно не обусловлено обстоятельствами, оно порождено непосредственным суждением, связанным с восприятием данного момента; в этих реальных побуждениях нет ничего романического. В этом отношении весьма показательны военные действия — в них легко различить смутные грезы, абстрактные причины, поддающиеся свидетельствам, и, наконец, причины реальные, порожденные моментом и его восприятием. Романическое в каждом человеке нежизнеспособно, неустойчиво. И, по правде говоря, подобно всем опытам чистого воображения, в жизни романтичная греза быстро теряет почву под ногами; так что, не воплотись в действие, она погибает от скуки. Иное дело художественное произведение, где само действие служит грезе опорой. Следовательно, романическое не может существовать вне романа.