О «новом романе»

В «новом романе» нет героя, нет характера, нет действия, нет среды — нет Человека. В чьем-то сознании вспыхивают импульсы; то яркие, то смазанные световые пятна скользят по чьим-то лицам, по каким-то стенам и столам, по чьим-то душам; иногда этот неверный кружок света на секунду задержится на чем-то живом и понятном, выхватит из темноты краешек интересной для читателя жизни — меткое психологическое наблюдение, свежую деталь, глубокую мысль, верно подмеченную особенность дня, — и тут же ускользает в сторону.

Однако некоторые экспериментальные исследования этих писателей, изучение ими психологии человека и новых способов ее художественного постижения оказывают определенное влияние на развитие современного французского романа; порой писатели, далекие от теории «нового романа», используют те или иные открытия «новых романистов», включая их в арсенал своих творческих приемов. Так, например, в романе «Основатель» писательница Женевьева Серро рассказывает о том, как своеобразно преломляются в сознании многоликого провинциального обывателя события алжирской войны; в традиционную повествовательную ткань книги вплетены целые куски психоаналитических внутренних монологов, характерных, скажем, для манеры «новой романистки» Натали Саррот. Книга Марселя Эме «Ящики незнакомца», построенная как многоплановый социально-психологический роман о судьбе молодого парижанина наших дней, включает в себя элементы фантастики и притчи.
Вообще искания в области средств художественного выражения довольно широко распространены в современной французской прозе. Они зачастую придают новые черты привычному облику реалистического романа.
Вместе с тем существует во Франции и критикореалистический роман в его более или менее «чистом», традиционном виде, роман честного свидетельства о современности, роман скрупулезного и пристального анализа различных слоев общества. Этот тип художественной прозы можно, пожалуй, упрекнуть лишь в «повторении пройденного», ибо он — правда, чаще всего на новом материале — иллюстрирует идейно-художественные истины, добытые в прошлом веке Стендалем, Бальзаком, Золя... Но и подобные иллюстрации играют свою положительную роль. История буржуазной семьи, сплетение или столкновение страстей героев с неумолимыми законами общества, построенного на культе его величества франка,—эта тема поистине неисчерпаема во французском романе — до тех пор, пока существует порождающее ее общество.