Любое стихотворение, скажем мы вместе с Гёте, — это стихотворение обстоятельств

И будем ли мы понимать слово «обстоятельство» в его самом широком смысле или же в узком, общеупотребительном его значении, стихи эти станут фактом, достигнут своей цели только в том случае, если они избегнут посредственности. Это особенно верно во втором случае. Поэту гениальному люди готовы простить его противоречивость, извергаемые им проклятия, его преувеличения, но посредственному поэту, будь он даже полон самых благих намерений, читатели прощают весьма неохотно. Это происходит потому, что, с одной стороны, люди обычно понимают причины, вынудившие настоящего поэта вступить в столкновение с добром, а также, с другой стороны, еще и потому, что язык посредственного поэта, язык необязательный и пустой, никому не нужен и никем не может быть использован. Умный читатель не любит оставаться в дураках. Он всегда подозрителен, он знает, что понимание зла порой менее опасно, чем непонимание добра. Он остерегается лицемерия. Он знает, до каких степеней разложения может дойти бездарность, когда ею движут легкомыслие и трусость.
Истинная поэзия должна отражать реальный мир, а также наш мир внутренний — и тот преображенный мир, который рисуется нам в мечтах, ту правду, которая живет в нас, когда мы смотрим на жизнь широко раскрытыми глазами. Если голова поэта не заполнена реальным миром, он никогда не сможет возвратить миру ничего, кроме абстракции и путаницы, бесформенных снов и нелепых верований. Его собственная поэтическая реальность не устоит перед поэтической реальностью мира. Он не станет частицей мира, ибо он не нес на плечах своих человеческую ношу, которая есть его, поэта, весомость — весомость человека в мире и мира в человеке. Мыслительная работа такого поэта пойдет вхолостую. Он будет вещать, как призрак. Это ленчи — быть призраком, призраком для себя и для других. И очень легко подчиниться своей усталости, тоске, безделью. Гораздо легче порвать с конкретным миром, чем с извечным туманом лени, нищеты и смерти; легче покончить с собой, чем жить, особенно чем жить из чувства долга.
Чтобы обрести все то, что составляет реальность мира, нужно иметь мужество слить воедино вещи и чувства, любовь и ненависть, краски и формы, эпохи и страны и еще тысячи тех черточек и особенностей, которые позволили Уильяму Блейку сказать, что «люди подобны друг другу своей несхожестью». Свою восприимчивость, свои суждения, свое воображение поэт сольет с тем реальным миром, который ему предстоит победить и преобразовать. Он сделает это с великой страстью, и, если он посвятит себя этому безоглядно и целиком, он непременно выйдет победителем из неминуемой битвы между добром и злом, между молодостью и упадком, между вооруженной до зубов ненавистью и вечно возрождающейся любовью.