Идеал Роллана

Идеал Роллана — мир новых отношений между людьми— обрел для него зримые черты лишь много лет спустя; но стремление к этому миру, но изображение порыва лучших людей к этому миру одухотворяет эпопею о Жап-Кристофе. Герой Роллана пока еще одинок; еще очень мал окружающий его «легион отважных душ»; Кристоф одинок не только среди филистеров или снобов (в таком одиночестве — его сила), нередко он одинок вообще, безотносительно к среде, одинок своим духовным одиночеством, от которого сам страдает, в котором его внутренняя трагедия.

Но главное в том, что новый герой, герой-борец, жизнелюбец, созидатель,— этот герой встал во весь рост, заявил о себе громко и гордо, присвоил себе непреложное право произнести от имени демократического искусства приговор над абсурдностью всего буржуазного мира. Вот в чем подлинное новаторство Роллана.
Жан-Кристоф Крафт — сын настоящей Германии. Потому и задыхается он в родном прирейнском городишке, в карликовом герцогстве, где цепкие остатки феодального деспотизма и мещанского раболепия великолепно уживаются с «новыми» веяниями, с зародышами тех расистских идей, которые так пышно расцвели при Гитлере. Изображая нравы немецкого захолустья, Ромеп Роллан так же беспощаден, как и в изображении типов французской столичной буржуазии. Бессмысленно было бы задаваться вопросом о том, кто более враждебен свободному полету мысли и творчества, немецкая ари-стократка г-жа фон Керих или, скажем, депутат фран-цузского парламента, «социалист» Ашиль Руссен. В не-нависти к угнетателям, демагогам и паразитам едины герои Роллана — сыновья обоих народов. Трогательная и самоотверженная дружба француза Оливье Жанена и немца Кристофа Крафта символизирует собою дух интернационализма, пронизывающий эпопею Ромена Роллана. Дружба двух народов-соседей во имя мирной жизни и совместного творческого труда, осуждение им-периализма германского и империализма французского, осуждение всякого шовинизма — такова программа писателя-демократа.
В «Жан-Кристофе» Роллан воспел идеал интерна-ционального братства тружеников, во имя которого через несколько лет он встал у истоков движения сторонников мира.
Грозной картине приближающегося бедствия, социальному и международному хаосу Ромен Роллан «Жан- Кристофа» противопоставлял лишь все тот же «маленький легион отважных душ», лишь свою веру в конечную победу человека в другой войне — в войне с варварством, лишь концепцию свободного творчества и независимого мышления. Но вера эта была так решительна и непреклонна и была так взволнованно выражена, что, несмотря на нечеткость ее политических основ, она являла собой подлинную нравственную силу. «Жан-Кристоф» будил души от спячки, помогал слабым, укреплял сильных. Он звал к работе во имя целей светлых, добрых— хотя и не очень точно очерченных.