Дневник Роже Мартен дю Тара

Ницца, 21 ноября 1940 г.
...Я как романист чувствую себя хорошо только в прошлом, Б мире, воссозданном памятью. Отсюда невозможность использовать в моем творчестве события недавнего времени. Отсюда же и моя манера работать: сперва первоначальный набросок, который некоторое время отлеживается в ящике. Когда я возвращаюсь к своим заметкам, эпизоды, которые я представлял себе лишь в общих чертах, как бы становятся личными воспоминаниями.
Ницца, 2 мая 1941 г.
Последние дни я плохо себя чувствую — приступ энтерита. Врач объясняет это дурным качеством хлеба, который нам выдают. В результате — бессонные ночи. Еще один результат — неожиданный и чудесный: в течение этой бессонной ночи я мало- помалу составил в голове весь план книги, которая будет называться «Дневник полковника Момора».
Я и впрямь верю, что я расколдован, что я снова могу уйти с головой в большой труд, полностью соответствующий тому «сюжету», возле которого я, как тетерев, токую уже много месяцев. Ах, если бы удалось избавиться от этой бесплодной праздности, найти наконец прибежище в труде! Я искренне верю, что так и будет, хотя с 1940 года я начинал уже несколько книг и все они были вскоре оставлены. Сейчас я чувствую, что наконец обрел свой «сюжет», потому что этот «Дневник Момора» разрешает все те трудности, какие возникали прежде. Это может стать моей «большой» книгой, я могу отдаться работе над ней без расхола-живающего чувства, будто я выполняю заданный урок или занят изготовлением ненужной безделушки вроде кораблика, искусно помещенного внутри бутылки...
Ницца, 11 мая 1941 г.
...Обширный замысел, который я вынашиваю, занимает все больше места в моих раздумьях. Я надеюсь, что смогу сделать из Момора яркий образ, он будет как бы моим завещанием.
Эвиан, 16 июля 1941 г..
...Принялся всерьез за работу.
Вот вкратце сюжет.
В Орне, в своей усадьбе «Сайан» (имеется в виду Тертр), живет старый отставной полковник. В июне 1940 года происходит вторжение и оккупация. Накануне прихода немцев полковник вследствие излишней предосторожности уничтожает дневник, который он вел около сорока лет. Запершись во флигеле своего захваченного оккупантами дома, полковник вскоре снова начинает вести дневник; это дневник его добровольного заточенртя, в котором отражено отношение к присходящим событиям. Оп сожалеет, что поспешил сжечь свой первый дневник, куда он день за днем записывал мельчайшие эпизоды своей довольно бурной жизни. Он пытается возместить эту утрату, вызывая в памяти (не в хронологической последовательности, а по прихоти фантазии) множество событий своей прошлой жизни.
Такова первоначальная тема, отправная точка. Моя задача за-ключалась не только в том, чтобы нарисовать чудаковатый образ старого полковника Момора, знакомя читателя с дневником, который он ведет в четырех стенах своего дома. Нужно было также познакомить читателя и с биографией Момора, используя для этого те страницы дневника, где полковник вспоминает основные события своего прошлого. Мне кажется, что такой сюжет богат возможностями. Здесь может найти место все: мысли о современности, размышления старого образованного человека о мире и жизни, портреты людей, которых он знал; приключения, о которых ему приятно рассказывать со всеми подробностями; размышления о своем прошлом,— в свои семьдесят лет он волен говорить все без утайки, потому что он одинок (его жена умерла, двое его сыновей были убиты на войне 1914—1918 годов).
Эта работа рассчитана на длительное, можно сказать, неогра-ниченное время; здесь найдут применение мои прежние замыслы, все мои записи, размышления о происходящих событиях. Впрочем, здесь может скрываться опасность: Момор должен существовать сам по себе, он должен очень отличаться от меня складом ума, аристократическим происхождением, военной карьерой и т. д.