Что интересного, например, в мухе или осе?

Да ничего! А возьмите ее увеличенное изображение и спроецируйте его на экран: вы увидите ее глаза, глаза удивительной красоты, сверкающие множеством маленьких зеркал. А эти гигантские мохнатые лапы... Настоящий кошмар! Фантастика наших дней — это реальность, увиденная под микроскопом. Исходя из реальности, вы можете пускаться в любые изыскания и сколько угодно упражняться в стиле .
Весьма искусный фельетонист господин Сесиль Сен-Лоран5 заявил недавно в беседе с корреспондентом одной крупной парижской газеты: «Я хотел бы написать роман, опровергающий все банальные истины. Например: в комнате маленькой, но грязной семья бедная, но непорядочная...» Ложная позиция! Банальные истины банальны лишь на первый взгляд. Но попробуйте разобраться, попробуйте заглянуть поглубяче, и вам откроется целина «певозделанных истин». Например: эти люди, бедные, но порядочные (банально), почему же они порядочны, хотя и бедны? Что это, героизм (из принципа)? Или трусость (страх перед полицией)? Или просто недомыслие (они даже не понимают, что можно красть пли убивать)? Или еще что-нибудь? Или вот: почему, как это ни парадоксально, именно среди бедных людей мы находим наибольший процент людей порядочных? В противном случае наша жизнь превратилась бы в сплошное побоище. Если на банальную истину взглянуть через увеличительное стекло, мы увидим, что она скрывает бездну неизведанного.
Мой микроскоп пригоден лишь для того, кто научился быть искренним. Добиться полной искренности трудно, но возможно. Однако многие ли считают ее хотя бы просто необходимой?
( Я беру на себя смелость утверждать, что если и была до сих пор искренность в литературе, то лишь поверхностная: она проявлялась в описаниях, в отдельных картинах. И никогда в изображении морального облика персонажа. В поступках — да, а вот в объяснении их причин — нет. Подлинная реальность на самом деле всегда получше и хулче, чем та, какую осмеливались изобразить писатели.
Л не осмеливались потому, что находились в плену у канонов,, традиций, привычек и внутренней цензуры, присутствующей в подсознании каждого автора. Эта цензура во имя искусства, стиля, композиции пли приличия допускает искренность лишь до определенной черты.
Искренность требует от писателя смелости, скромности и множества других качеств... Только искренность превращает в литературу мешанину комедий и драм, смеха и слез, то есть самую суть нашей жизни, перед которой отступили все угодливые прислужники пера.
Я верю в достоинство действительности как таковой, ибо верю в человека. А ведь... Я был рожден для мира, где истины однозначны; прошли годы, прежде чем я уразумел, что каждая из них имеет и оборотную сторону; и сейчас еще я иногда становлюсь в тупик. Я-то думал, что люди бывают либо плохими, либо хорошими. Всякое отклонение от этого правила я воспринимал как вызов бытию. Сочетание того и другого приводило меня в бешенство, отсутствие четких границ повергало в отчаяние. Мне нужны были монолитные истины, выплавленные из однородного металла... Прошло много времени, ,прежде чем я согласился принять людей такими, какие они есть! И теперь я знаю, что и в самых добрых таится крупинка зла, а даже самые злые не лишены толики добра.