Апьес Буссардель стала сопровождать меня повсюду

Тем более что, в общем-то, она была мне как сестра. Когда я не думал о ней, она сама напоминала о себе. Не так давно я встретил ее в магазине. Она покупала хрустальный сервиз, и это была ее свободная повадка и скрытая неуверенность, ее лицо Юнопы, только чуть больше отмеченное следами возраста, чем это мне представлялось. Впрочем, нет: и возраст был ее, тот самый, которого достигла бы этой зимой Аньес, родившаяся, согласно «Семье Буссардель», в 1913 году. Я так смотрел на нее, таким долгим взглядом, что, сделав заказ и уже выходя из магазина, она обернулась и улыбнулась мне.
Мне пришлось, однако, омолодить ее, чтобы воссоздать ее такой, как она была к началу оккупации, когда я расстался с ней. Я предчувствовал, что в эти тяжелые времена ее потянет вернуться к семье и что ее отношения с Буссарделями снова дойдут до критической точки. Все это давало мне повод показать, каким был, на мой взгляд, подлинный Пария? эпохи оккупации и освобождения. Слишком часто при чтении книг, выдвинутых на Гонкуровскую премию, мне попадались романы хоть и противоположных, но всегда крайних тенденций, выдержанные либо исключительно в духе Сопротивления, либо исключительно в вишистском. Я хотел восстановить истинное соотношение, напомнив, что огромное большинство французов в то время держались между этими двумя полюсами.
Но прежде всего я хотел показать, как жила в этой тревожной обстановке оккупации и первых послевоенных месяцев свободная молодая женщина, которая в своих отношениях с людьми, даже когда уступала своим плотским слабостям, неизменно оставалась порядочной, следуя голосу природы и милосердия. Однако с точки зрения ходячей морали, ее поступки заслуживают осуждения, причем в то же время люди из буржуазной среды, наиболее точно воплощающей принятое представление о порядке, всегда относятся к моей героине пренебрежительно и предвзято, но формально безупречно.