В перекличку книг вмешалась история

Писатель обрушивается на "мораль мидинеток", на нежелание французов сражаться, жертвовать своим благополучием, на их готовность идти на любые компромиссы. Опасность не в Германии, а внутри нас, утверждает он. Уверенный, что война вот-вот начнется, Монтерлан 24 сентября ("мистерия, когда день равен ночи, война — миру") едет на границу, на линию Мажино. Там он работает над "Прокаженными" — как писал "Сон" под бомбежками в 1918 г. Узнав о Мюнхенском соглашении 29 сентября 1938 г. , отдавшем Чехословакию Гитлеру и только усилившем его, писатель предрекает: наступит день, "когда запах вашей крови заглушит ваш смрад. Разве что вы навечно предпочтете стыд кровопролитию".

События того времени он уже называет "странной войной". При этом Монтерлан не испытывает ненависти к врагу. Еще в 1927 г. , в эссе "У фонтанов страсти", он спорил с позицией "над схваткой", занятой Роменом Ролланом, который призывал отличать Германию Атиллы от Германии Гёте. Нет, любой народ весь достоин уважения, неприятеля нельзя щадить в бою, но до и после войны, во время мира, к нему надо относиться с рыцарским благородством.

Писатель ставит в пример мораль самураев, древних греков, сражавшихся без ненависти, как истинные спортсмены. Фашизм Монтерлан воспринимает как дьявольское наваждение ("на ночных шабашах диктатор-колдун мечет с вершины Брокена сполохи Свастик"). В военном противоборстве Франции и Германии писатель видит вечное противостояние полярных сил, дня и ночи, света и тьмы, подчиняющееся природному циклу, ибо свастика — древнеиндийский знак Солнца (по определению автора, оба эссе — космогонические поэмы, как "Бестиарии" и "Пасифая").