Точка зрения героев необязательно совпадает с авторской

Идеальная женщина для Юрсенар — "одновременно любящая и отрешенная, пассивная благодаря мудрости, но не из-за слабости", верная помощница мужчины, стоящая вровень с ним по пониманию и интуиции. Таковы Валентина ("Анна, сестра. . . "), Плотина ("Воспоминания Адриана"), хозяйка Фрошо ("Философский камень"), Моника ("Алексис"). Другой ключевой признак положительной героини Юрсенар — способность к самоотречению, бескорыстному служению ради любви (Лена — "Огни"), религиозного чувства (Мария Магдалина — "Огни"), семейного долга (Антигона — "Огни"), политики (Марселла — "Динарий мечты").

Эти женщины активны, они нарушают законы спокойно-обывательско- го существования, совершают героические поступки: Марселла стреляет в Муссолини, Лена, служанка и любовница Аристогитона и Гармодия, отрезает себе язык при аресте, чтобы никто не догадался, что господа не посвящали ее в свои политические заговоры. Как мы видим, в произведениях Юрсенар нет неприятия женщины как таковой, а есть тонкие градации и оценки качеств женского характера. Другое дело, что наиболее выразительно эти качества раскрываются обычно в любви, трактуемой как "болезнь и призвание". И здесь надо опять очень дифференцированно относиться к пониманию любви у Юрсенар, поскольку разные герои воплощают различные ее ипостаси. Рефлексия Алексиса, например, направлена на разграничение amour/plaisir, то есть любви-страдания, открывающей полноту бытия, и увлечения, нацеленного на удовольствие.

В поздних комментариях Юрсенар также противопоставляет amour/passion: любовь, связанную с самоотречением (Лена, Мария Магдалина), и страсть как желание владеть, доминировать, побеждать. Но высший вид любви для Юрсенар — это "любовь-симпатия", "глубокое чувство нежности к человеку, такому, какой он есть"21, то есть без желания изменить что-либо, усовершенствовать. Существеннейший признак любвч- симпатии — "чувство священного", способность разглядеть божественное в повседневных ликах жизни, в плотских влечениях: "все чувственные узы священны". Любящему дано ощутить себя богом,— так ощущал себя богом Адриан в период любви к Антиною. Чувство священного, кстати, страхующее от непристойности, переводит любовь-симпатию в разряд высоких проявлений человеческого духа, что может звучать несколько парадоксально, но антитеза дух/плоть несвойственна мышлению Юрсенар.

Дуализм духа и плоти, закрепленный в христианской традиции, согласно ее мнению, разби-вает гармонию личности и пробуждает раскаяние из-за любых телесных импульсов. Чувство священного вытесняется исключительно в сферу духа, и отсюда "фальшивые, надуманные", с точки зрения писательницы, проблемы половых извращений. Концепция любви у Юрсенар, следовательно, не христианская, а языческая, причем ей ближе всего восточные теории, особенно индийские, или понимание любви у древних греков.

Единственное, что несколько напоминает христианские трактовки у Юрсенар,— это понятие "любви-милосердия", когда можно полюбить любого, потому что говоришь себе: "Бедное создание, нам с тобой выпали одни повинности, одни опасности, один конец"22.