Самюэль Шабру приступает к своему повествованию

Для чтения они уединялись в горах, ибо занятие это каралось смертью. Народ Севенн чувствовал себя как дома в Книге, где речь шла о простых и хорошо знакомых вещах: оливковом дереве, ягненке, чистой воде, винограднике, пище насущной, пастыре. . . Как заметил Мишле, они ине цитировали Библию, а заново переживали ее". Шаброль упоминает в эпиграфе к роману своего деда-пастуха, который никогда не расставался с Библией и находил в ней ответы на все вопросы.

Севеннские крестьяне жили интенсивной духовной жизнью, положившей начало богатой культурной традиции. Роман написан языком, укорененным в этой культурной традиции и проникнутым библейскими реминисценциями и особого рода поэзией: "Старинный язык и синтаксис мы почтительно сохранили, когда устаревшее слово или оборот речи казались нам любопытными и красивыми". Язык, речь — материальный носитель культуры прошлого, и это хорошо понимает Шаброль, долгое время сам говоривший на севеннском диалекте. Действующие лица романа — пастухи, крестьяне, деревенские ремесленники — трудовой люд. В рядах сражающихся за веру камизаров нет представителей знати.

Дворянство и духовенство выступают лишь в роли карателей. Сами же камизары так молоды, что во время атак на драгунов и королевские войска рисуют себе углем усы. Испытывая нехватку патронов, они переплавляют в пули золотую и серебряную церковную утварь и заряжают ими свои ружья, при каждом выстреле обрушивая на врага столько золота и серебра, сколько они не заработали бы за всю свою жизнь. Основная сюжетная линия, связанная с историей любви Самюэля и Финетты, типологически следует уже известной нам модели (ср.

Лебро и Леа в "Лошади ее любили", Лоран и Долинда в "Цветке терновника"). Финет- та — более цельная натура, воплощение голоса природы, чистоты и нравственности. Именно она выражает позицию автора: "Нанесешь удар — душу свою погубишь; стерпишь удар — вознесешь ее к богу, ибо меч разящий всегда ранит и господа". Под нажимом старших Самюэль отказывается от Финетты и берет в жены ее сестру Катрин, следуя не голосу "чистоты", а голосу "мудрости" и сознавая, что платит за эту мудрость самым лучшим, что есть у него.

Известный писатель Пьер Мак-Орлан назвал этот роман Шаброля поэмой, "прекрасной поэмой, которую надо читать медленно, потому что это великая Книга Природы, спасающей человека от трагедий великих оргий". Он сравнил роман с "Тилем Уленшпигелем" Шарля де Костера.