Сакрализация и мифологизация эротики

Согласно Эмманюэлю, жена повторяет. . . внутренний жест самого Лота, которого искушает тяга к самоуничтожению. Лот обращается к жене с последним призывом, но делает это, "едва повернув голову",— поэт словно второй раз проигрывает здесь ключевой эпизод своей предыдущей поэмы "Гробница Орфея", где Орфей теряет свою "аниму "-Эвридику, неосторожно обернувшись к ней на пути из преисподней. Вообще в мифе об Орфее, который Эмманюэль, вслед за Новалисом и Нервалем, разрабатывает во многих своих произведениях, на первый план выдвигается всякий раз мотив внутреннего тождества любящих: "Эвридика — это лишь женский образ Орфея, а Орфей — образ Эвридики"1". Другой мифологический архетип, существенный для эмманюэлевской эротики и представляющий собой, строго говоря, специфическое развитие мотива двойника-"анимы",— это мотив Вселенской Матери, скорее всего также пришедший к Эмманюэлю через посредство психоаналитиков XX в. Вселенская Матерь принимает самые разные обличья: это может быть и пугающий языческий идол, и возлюбленная лирического героя, и сливающиеся, неотличимые друг от друга библейские фигуры Евы, Святой девы и Марии Магдалины, и обобщенно-мифологизированная природа, и даже такое "лицо", как больница ("American Military Hospital" в сб. "София"). Столь несхожие ипостаси объединяются одной общей чертой: Вселенская Матерь дает или хотя бы сулит человеку второе рождение.

Лирический герой Эмманюэля, под каким бы именем он ни выступал, всегда одержим желанием вернуться в материнскую утробу, чтобы родиться на свет заново. Выше уже говорилось о взаимном рождении любящих как лирической метафоре; но оно может стать у Эмманюэля и сюжетным событием. Герой "Гробницы Орфея" встречает в своей языческой преисподней Христа (подобное соединение разных мифологических систем обычно у Эмманюэля, как и у ряда других католических писателей — например, Мориака) и отдает в его объятия Эвридику, обращаясь со странной, кощунственной просьбой: зачать с этой женщиной ребенка, "который стал бы заново мною". В финале просьба Орфея выполняется: "анима"-Эвридика становится Вселенской Матерью, Орфей после смерти вновь рождается ею на свет — и, для полного всеобщего тождества, сливается при этом с воскресающим Христом. . .