С творчеством Морана Нимье познакомил Жак Шардон

Шардон последовал их совету, однако его профашистские симпатии получили и без того широкое распространение и вызвали такое негодование в кругах Сопротивления, что после освобождения, отсидев три месяца в тюрьме под следствием (за ним не нашли состава преступления), Шардон был вынужден скрываться от бывших партизан, которые, не согласившись с мнением официальных органов, хотели на свой страх и риск примерно наказать коллаборациониста. Профашистские симпатии Шардона пережили войну и нашли свое отражение в книге "Письма к Роже Нимье" (1954), сборнике вымышленных писем, адресат которых был не случаен. В 1984 г. издательство "Галлимар" выпустило том подлинной переписки Шардона с Нимье.

Шардон написал Нимье свыше тысячи писем. Он стал его "сиреной": во многом повлиял на его эстетические вкусы, искусно управлял его занятиями, всегда бурно расхваливал его произведения. Надо думать, Шардон пленил Нимье прежде всего своим эстетизмом. "Пишите мало,— наставлял его Шардон. — Пусть все ваши произведения будут священными текстами.

Если вы поэт, то не пишите поэм во славу Грейвс Келли. . . "Удивляет скорее не примитивное представление о "добром" Гитлере или же "замечательном" движении и "чудовищных" людях из гитлеровского окружения (такое представление совершенно необоснованно отчуждает движение от его проводников), а то, что Нимье вообще никак не откликнулся на это письмо, не протестовал против подобных откровений "мэтра", хотя в иных случаях позволял себе с ним не соглашаться. У Нимье было два "мэтра". Вторым был Селин.

Нимье также вел с ним активную переписку. Селин находился в ссылке в Дании и изображал из себя несправедливо обиженного (о позиции Селина при немецкой оккупации см. главу о Селине). Нимье много сделал для того, чтобы состоялась "реабилитация" Селина во Франции. Благодарный Селин считал Нимье своим ближайшим другом. Трудно представить себе более противоположных по эстетике учителей.

Шардон прославлял "чистый" литературный французский язык, Селин бунтовал против него как только мог. Селину Шардон с его предельным консерватизмом (даже Монтеран был для него слишком "левым") мог показаться "чистоплюем". Шардон же, жалея товарища по коллаборационизму как жертву "нового режима", терпеть не мог его как писателя.