Персонажи, появляющиеся на страницах книг

При взгляде извне персонаж, наоборот, тотчас застывает, обретает четкие очертания, делается непроницаемым для других. Он гладкий, блестящий или матовый, как вещь. Наиболее ярко этот магический эффект проявляется в финале "Портрета неизвестного", когда жених дочери Дюмон- те, появившись как каменный гость, побеждает соперника-рассказчика, карает героев за переменчивость, обращает все вокруг в камень (он прямо сравнивается с Медузой Горгоной). Застывают даже слова, в последней главе меняется стиль: тропизмы уступают место традиционному повествованию. В диалоге персонажи и произносимые ими реплики, темы беседы оказываются взаимозаменяемыми: "Дюмонте: Дочь: Отец: Я: Дюмонте: Отец: Дочь: Яблоки для сидра.

Зимние яблоки. Сен-Лоран. . . Рыбалка. Охота. Прогулки. . . "3. Напротив, вещи у Н. Саррот, начиная со сборника "Тропизмы", всегда готовы ожить.

Они, как старые, преданные слуги, обладают характером, норовом, воздействуют на владельца, отказываются подчиниться ему. Они вызывают у него комплексы посильнее эдиповых. Как люди, вещи меняют свой облик в зависимости от того, кто и как на них смотрит, делаются попеременно уродливыми и прекрасными (дверь в "Планетарии", бабушка в "Говорят глупцы"). В этом случае, если это идеальная вещь, "сверхвещь" — произведение искусства, изначально предполагающее различное его понимание, то процесс восприятия и становится главным содержанием книги. Стилистическая фантастика Натали Саррот, логическое следствие выбранного ею способа описания мира, порождает начиная с "Тропизмов" своего рода кентавров: людей, сросшихся с вещами, ставшими их продолжениями ("Тропизмы", VI).

Власть над предметами дает "каменным гостям", таким, как Дюмонте, Мартеро, власть над людьми. Напротив, их антиподы, гиперчувствительные маргиналы, носители тропизмов, боятся вещей, заискивают перед ними, добиваются их, как любимой женщины. Таким же объектом анализа, как люди и вещи, в последних произведениях становятся слова, фразы, мысли. Казалось бы банальные высказывания делаются предметом тщательного разбирательства, многократно меняют свой смысл, проходят вслед за героями предыдущих книг тот же путь ритуальной коронации и предания смерти.

Слово, в котором каждый раз заново рождается мир, находится всегда в состоянии "между жизнью и смертью". Придирчивый взгляд критика может убить творение писателя: слова в книге Жермены Лемер, героини "Планетария", становятся безжизненными, обращаются в восковые фигуры, муляжи.