Перемены, которые наметились в художественной практике Арагона

Он отказывается от привычной структуры романа вальтерскоттов- ского типа, в котором главенствует частная жизнь некоего вымышленного персонажа. Но нельзя сказать, чтобы автор следовал и другой, не менее устойчивой традиции исторической прозы, ставящей в центр повествования крупную историческую фигуру. Истинным героем "Страстной недели" стала сама "страстная неделя" — эти семь дней марта 1815 г. ,— момент слома истории, через который и пропущены многочисленные персонажи, историче-ские и вымышленные, создающие "коллективный образ" нации.

Новая концепция исторического романа предполагала и новый принцип построения образов — принцип "стереоскопии", как называл его автор. В этом романе о прошлом Арагон словно выхватывает из исторического потока отдельные судьбы и проглядывает их далеко вперед, так что, по его словам, нарушаются "временные границы и хронология романа" и всевозможные воспоминания наизнанку, всевозможные "воспоминания о будущем" переполняют "Страстную неделю". Новую конструктивную роль выполняет в романе и авторское "я", которое "в нарушение священных правил романа" активно вмешивается в объективное повествование. "Я пишу не столько для того, чтобы создать новую книгу, сколько для того, чтобы заставить забыть книги, которые я написал",— скажет он в беседе с Франсисом Кремье5. Важно понять истоки столь резкого поворота в творчестве писателя. Его, разумеется, нельзя объяснить только особенностями творческой натуры Арагона, устремленной к постоянным исканиям, пересмотру и переосмыслению сделанного.

Творческая эволюция большого писателя, совершающаяся по своим внутренним, суверенным законам, тем не менее не может быть отторгнута от историко-литературной ситуации в стране, всей ее общественной атмосферы; она сама — необходимое слагаемое этой атмосферы.