Дальнейшим этапом разрушения повествования и общепринятых норм

Примечательно, что Р. Барт, давший восторженную оценку книге в известной статье "Из-за плеча", вместо описания структуры текста Соллерса говорит об ассоциациях, вызываемых им. Текст Соллерса сравнивается им с порывом ветра, который кружит опавшие листья, с телевизионным экраном, когда, вследствие помех, вместо изображения мы видим вибрирующие и мерцающие черточки и точки, не складывающиеся в единый образ. Подобные ассоциации не случайны, они вызваны тем, что Соллерс здесь решительно отказывается от всякой композиции, от всякой конструкции.

Это сознательно созданный хаос слов и фраз. Впрочем, о фразах применительно к "Аш" говорить довольно трудно, ибо в этой книге Соллерс отказался и от знаков препинания, и от заглавных букв, и от абзацев. Отказавшись от фразы как единицы литературной речи, Соллерс в "Аш" переносит центр тяжести на слово или словосочетание и, подбирая к слову то звуковые, то смысловые ассоциативные ряды, поворачивает слово разными гранями и заставляет его играть всеми красками. Он, бесспорно, чуток к слову, и этот дар не только не утрачивается с годами, но становится одной из примечательных особенностей его прозы 80-х годов. Не останавливаясь подробно на всех выступлениях Соллерса5, важно помнить, что для создания принципиально нового языка он требует отбросить принцип понятности, читаемости.

Упрек в нечитаемости его произведений (rillisibilite), особенно часто ему адресуемый, кажется, раздражает его больше всего. С его точки зрения, все искусство XX в. есть искусство элитарное, в том смысле, что его создатели — будь то Шенберг, Кандинский, Джойс, Кафка — отрицают общепринятое, говорят не о том, что все, и не так, как все.