Вопреки бытующему мнению, что эротические сцены — приманка

Но за этим писателем-старейшиной пошла в 70-е годы и молодежь, заставив критику поставить вопрос о возрождении ба- рочности. Так, Гонкуровская премия 1976 г. была присуждена Патрику Гренвилю за книгу "Огненные деревья". Сравнивая ее с романом-документом ("За стеклом" Робера Мерля, "Ирреволюция" Паскаля Лэне) или традиционно обстоятельными описаниями ("Людоед" Шесекса, Гонкуровская премия 1973 г. , "Ястреб из Мае" Ж. Карьера, Гонкуровская премия 1972 г. ), критики увидели в этом стилевом богатстве повышенное внимание к слову, столь характерное для постмодернизма. "Мне хотелось бы провести барочной кистью по французской литературе",— поясняет Патрик Гренвиль. Буйство красок, темпераментов, вихрь событий, изысканные метафоры, любование цветовыми гаммами, избыточная щедрость деталей.

Дело отнюдь не в том, что это роман об Африке — особом континенте со своими обычаями, экзотикой, поражающей европейца; барочность для автора — синоним чувственности, которая должна одержать верх над доводами разума и практиче-скими расчетами. Революции в Африке, как бы ни были они справедливы,— это сухая схема; войны, которые ведет любвеобильный король,— истинная стихия страсти, как бы ни были они жестоки. Таким образом, барочность Гренвиля, как и Пиэйра де Мандиарга, не просто литературный стиль, но эстетическая позиция, выявляющая и определенные ценностные критерии. Владение богатством лексической палитры, бесчисленными гранями слова не провоцировало ни Пиэйра де Мандиарга, ни Гренвиля на увлечение темным слогом. Как и у Патрика Модиано, здесь слово не исповедально-спонтанное, а взвешенно-выверенное, сохраняющее дистанцию между автором и героем- рассказчиком.

По сравнению с необузданным потоком впечатлений-наблюдений, например, раннего Леклезио, стилевое богатство Пиэйра де Мандиарга или Гренвиля производит впечатление строгой упорядоченности, аналитической продуманности каждого оттенка.