Тема моря, реки, воды занимает одно из центральных мест

Таким образом, здесь вода и символ движения, активности. Но "Истоки" — это книга не только о воде. Ее заглавие следует читать и в прямом и в переносном смыслах, кстати говоря, совпадающих во французском и русском языках. То обстоятельство, что в аквитанском деревенском доме Гаскара, расположенном вблизи знаменитого аббатства X в. , строители уничтожают родничок, пробивавшийся где-то в подвале, наталкивает писателя на размышления о всем строе и образе жизни современного человека (о чем он писал не раз).

Уничтожение родника Гаскар воспринимает как обрыв связей с природой, с историей, с прошлым, как утрату "истоков". И это представляется ему весьма симптоматичным. "Головокружительное развитие наук, техники, идей и нравов повлекло за собой разрыв нашей эпохи с предыдущими; и то, что порой кажется нам неожиданно грубым (abrupt) в умонастроениях современной молодежи, быть может проистекает именно оттого, что она начинает историю с самой себя". Обращение к истокам, утверждение необходимой связи современного человека с природой и культурой родного края становится основным пафосом книги Гаскара.

При этом не следует подозревать писателя ни в пассеизме, ни в нарочитом руссоизме. Проповедуя возрождение связи человека с природой, с удовлетворением констатируя все формы проявления этой связи, Гаскар полагает, однако, что лишь город дает возможность человеку жить полной жизнью. Ибо в городе он не только до конца по-настоящему активен; только там он ощущает "свою связь со временем, с историей, тогда как природа ставит его перед обескураживающей вечностью". В "Истоках" писатель уделяет много внимания тяге современного горожанина, "уставшего от пустынь, которые открывают ему прогресс и наука", к земле.

В отличие от многих социологов он не видит в этом проявления мелкобуржуазности и ищет другие объяснения. "Росту городов и промышленности, уничтожению природы, калечению пейзажа, сведению лесов и гибели источников современный человек бросает вызов на своих двух арпанах земли. Сад. . . становится местом, на котором воскрешается первобытная действительность". Поэтому тягу к земле писатель расценивает не только как стремление вернуться к природе, но и как своего рода "теллуризм, ставший одной из примечательных черт нашей клонящейся к упадку цивилизации".