Когда сведения об изничтожении крестьянства

За этим воззванием последовали в 1936—1938 гг. разоблачения в печати так называемых московских процессов (над Каменевым, Зиновьевым, Сокольниковым, Рыковым, Бухариным и другими). Разрыв с практикой и доктринами сталинизма после "московских процессов" 30-х годов натолкнул Бретона на мысль использовать предложенную ему поездку в Мексику, чтобы увидеться с Троцким — не из какого-либо особого предпочтения троцкизма и без понимания того, что и Троцкий нес немалую долю ответственности в установлении тоталитаризма,— а потому что сюрреалисты видели в нем ближайшего сотрудника Ленина. На фоне прокламации в защиту революционного искусства, поддержанной Троцким по просьбе Бретона и знаменитого мексиканского левого художника-монументалиста Диего Риверы, всякий разговор о заслугах сюрреалистов, об их марксизме и революционности стал в России невозможен.

Иностранные коммунисты тоже больше не осмеливались заикнуться об антифашизме сюрреалистов, об их наиболее шумном на всю Францию осуждении империализма и колониализма, об их истошном богохульном безбожии, о постоян-ном их обращении к диалектике и к диалектическому материализму. Обо всем этом будто и не слыхивали. Бретона объявили троцкистом, и этим было все сказано. В 30-е годы продолжается волна организованных Бретоном сюрреалистических выставок антиколониального, антимещанского, антирационалистического характера. Волна таких выставок, затухая, длится лет пятнадцать и после кончины Бретона.

Параллельно с общественными событиями в 1935 г. в творчестве Бретона отразилась настигшая его летом этого года "неистовая любовь" к Жаклине Ламба, и он с Жаклиной в том же году совершил сюрреалистическое "свадебное путешествие" на Канарские острова, на Тенериф. С начала народно-освободительной войны в Испании 1936 г. Бретон решительно становится на сторону республиканцев, но сам не принимает участия в войне.