Да и Эжен Гильвик после увлечения формой сонета

Зарубки", 1970, "Диалоги", 1972, "Корни", 1973, "Канал", 1979, "Просеки", 1981) образуют сложное единство вокруг главного мотива: поэт между Предметом и Словом. По сравнению с Понжем Гильвик подчеркнуто лаконичен, не позволяет себе сохранять "леса" строения стихотворения, тяготеет к экономии, разрешающейся часто в сентенцию. Коротка строка, кратка строфа, объемно пространство белого листа, необычайно весомо каждое слово. Это и побуждало некоторых исследователей вспоминать японские хокку.

Франсис Понж сосредоточен на предмете. Гильвик — и на отношении между предметом и человеком. Его вещи часто "агрессивны", таят в себе эмоциональный заряд, от которого отказался лирический герой.

Акт творчества в этом случае осмысляется Гильвиком как "приручение вещей" — их познание ради "расколдовывания", ради установления контактов дружбы, а не вражды. Тем не менее "сторонний", отчуждающий взгляд преобладает. Автор ближе к наблюдателю, чем к провидцу; вывод, который позволил определить Гильвика как "voyeur" ("соглядатай" — характерное понятие в новом романе, у Алена Роб-Грийе) по контрасту с "voyant" ("ясновидящий"), принадлежит исследователю Роберу Сабатье. Вместо "чистой" объективности Понжа Гильвик предлагал объективность, активизирующую субъективную оценку мира, истории:?Предположи Что часы рассмеявшись Остановятся А я попрошу тебя Им объяснить Что от этого Время не изменилось. За этим сопоставлением часов и времени — философия жизни, побуждающая отличать сущность от внешности, истинное от условно "принятого".

В процессе "расколдовывания" мира вещей Гильвик не касается впрямую проблем творчества, не пытается сопрягать аналитический разговор о мире со столь же аналитическим разговором о профессиональном мастерстве поэта. Вместе с тем для некоторых поэтов 60-х годов данный мотив философского осмысления мира являлся основным, центральным. Пальма первенства принадлежит здесь Иву Бонфуа (род. 1923), многосторонне воплотившему эту тенденцию поэтического