Клеменс Брентано

Сказка о Хозяюшке из цикла «Волшебные сказки»

Вступительная заметка и перевод А. Гугнина

 

Немецкий романтик Клеменс Брентано (1778–1842) вступил в литературу намного раньше, чем братья Гримм, Э.Т.А. Гофман и Вильгельм Гауф, чьи сказки широко известны у нас в стране и во всем мире. Брентано же, рано прославившись как автор романов, новелл, стихотворений и «Волшебного рога мальчика» – самого знаменитого в Германии сборника немецких народных песен, так и не решился опубликовать свои замечательные сказки, которые заполняли его жизнь с раннего детства. В самой Германии его книги «Рейнские сказки» и «Итальянские сказки» стали по-настоящему известны лишь после Второй мировой войны, когда Брентано был заново открыт и признан одним из самых крупных поэтов, прозаиков и сказочников эпохи романтизма. На русском языке «Сказка о Хозяюшке» Брентано издается впервые.

 «Сказка о Хозяюшке» относится к большому циклу так называемых «Итальянских сказок» Брентано, которые он написал в 1805–1816 гг., но так и не опубликовал при жизни. Точнее говоря, он все же издал в 1838 г. одну сказку «Петушок, Курочка и Кудахточка», которая возникла в результате многолетней переработки «Сказки о Петушке и Курочке», причем по сравнению с первоначальным объемом сказка возросла примерно в три раза. Клеменс Брентано был современником известных немецких сказочников. Так, он был хорошо знаком с братьями Гримм, они обменивались письмами и материалами, но принципы их подхода к сказкам и песням заметно различались. Якоб Гримм, в частности, порицая безудержную фантазию Брентано, считал, что содержание сказки должно концентрироваться вокруг одного сюжета, последовательно излагаемого.

В немецкую литературу Клеменс Брентано вошел вслед за Людвигом Тиком, самым плодовитым из всех немецких романтиков и тоже большим фантазером, Брентано в юности даже мечтал стать «Тиком над всеми Тиками». Именно в таком духе и был написан двухтомный романтический роман «Годви», опубликованный в 1801–1802 гг. и снискавший Брентано достаточно широкую, хотя и несколько скандальную известность. Но уже этот роман, в целом романтически-интеллектуальный, обладал важной особенностью: герои и героини его постоянно поют песни, естественно, сочиненные самим Брентано. Так вот, эти самые песни, которые Брентано не издавал отдельно от романа, в скором времени стали доподлинно народными песнями, как, например, знаменитая «Лорелея», привлекшая затем внимание многих поэтов и композиторов. Уже эти первые песни Брентано ясно показали, что его фантазирование является не искусственным, но глубоко коренится в самом народном духе, близко народному мироощущению.

В 1802 г. Клеменс Брентано вместе со своим младшим другом Ахимом фон Арнимом (1782–1831), впоследствии тоже известным немецким романтиком, совершил длительное путешествие по Рейну. Во время путешествия друзья услышали немало подлинно народных песен и загорелись желанием собрать и издать их. Началась активная работа, переписка с другими романтиками, которые присылали свои песни, а нередко и собственные стихотворения, стилизованные под народные песни. Фантазии Брентано в эти годы было где разгуляться! Услышанную где-то строфу он превращал в длинную и замысловатую балладу, к записанным строфам добавляя свои собственные, менял строфы местами, сводил воедино несколько известных сюжетов. Он считал, что поэт-романтик – неотъемлемая часть народа, душа его, и поэтому имеет полное право участвовать в коллективном народном творчестве. Так и появился на свет знаменитый «Волшебный рог мальчика», который Арним и Брентано издали в трех томах в 1805–1808 гг. Как бы потом ни старались дотошные фольклористы, славу «Волшебного рога мальчика» как самого известного и популярного сборника немецких народных песен никому из них затмить не удалось. Именно «Волшебный рог мальчика» подвиг братьев Гримм на собирание немецких народных сказок, которые были изданы ими же в трех томах в 1812–1822 гг. Э.Т.А. Гофман начал публиковать свои сказки с 1814 г., сказочные альманахи Вильгельма Гауфа вышли уже в 1820-е годы. Клеменс Брентано, написавший в это время уже очень много сказок, так и не решился опубликовать их, хотя продолжал печатать стихотворения, новеллы, комедии и водевили, где фольклорные и сказочные элементы тоже занимают далеко не последнее место.

 

Сказка о Хозяюшке

 

Жил на свете очень богатый купец по имени Почтенной-вдовы-наследник-и-компания. Была у него красавица дочь, которую звали Хозяюшка. Каждое утро она читала ему газеты и записи в календаре, а он тем временем выпивал чашечку кофе с цикорием и выкуривал трубочку свекловичной махорки, строя большие планы по купле-продаже и придумывая разные спекуляции.

В газетах его интересовали объявления войны и заключение мира, известия о чьей-нибудь кончине или свадьбе, он всегда был в курсе того, кто стал генералом, императором, папой, доктором, князем и пр.; в календаре он старался не пропускать даты рождения и именин знаменитых людей, а также любопытствовал, какая погода ожидалась в текущем году. Если по календарю значилось лето, очень жарко пекло солнце, он приказывал привезти из Италии большое количество лимонов, поскольку мог на них хорошо заработать, ведь люди в жару пьют много лимонада и охотно покупают лимоны. Если по календарю ожидалась дождливая погода, он приказывал покупать значительное число зонтиков. Если в календаре отмечался большой урожай винограда, но вино из него обещалось кисловатое, он тотчас же отдавал приказ привезти из Гамбурга побольше селедки, так как предполагал, что соленую селедку люди охотнее будут запивать именно кислым вином. Если календарь обещал малый урожай зерна, он немедленно скупал всех кошек, потому что, если зерна мало, то мыши тут же начнут поселяться в домах, и тогда легко можно будет заработать на продаже кошек. Он сразу же подсчитывал: дюжину обычных беспородных кошек можно будет продать за один флорин, дюжину отборных породистых кошек за один флорин 12 крон, дюжину очень изящных выстриженных кошек за два флорина, дюжину изысканно мурлыкающих высокородных кошек-фавориток за четыре флорина; упаковку для них по одному флорину 12 крон за штуку; тот, кто возьмет десять дюжин, одиннадцатую получит бесплатно; наконец, остальных кошек можно было бы разыграть в беспроигрышную лотерею и таким образом отделаться от забракованных кошек.

Если календарь отмечал год кислой капусты, покупал он много гороха и свинины, так как зная своих клиентов, он хорошо понимал, что эти люди охотнее всего едят кислую капусту с горохом и свининой и дорого за них заплатят. Если календарь обещал большую засуху, он закупал лейки в большом количестве. Если в календаре значилось, что будет большое солнечное затмение, приказывал он скупать сальные свечи и лампадное масло, потому что, по его расчетам, люди будут зажигать свет. Так же использовал он и газетные сообщения. Когда заболевал кто-нибудь из великих мира сего, он покупал черную ткань, чтобы при случае выгодно продать ее при дворе. Если Хозяюшка читала, что при дворе должна быть назначена свадьба, он скупал все старые горшки, чтобы потом продать придворным кавалерам, которые по старому обычаю их разбивали.

Все эти дела ему удавались, и он богател с каждым днем, однако любовь к торговым сделкам никак не позволяла ему успокоиться, так что весь его дом можно было замостить монетами. И вот наступил декабрь ...11 года, пришел новый календарь на год ...12, а с ним и утренние газеты. Купец позвал свою дочь:

– Хозяюшка! Хозяюшка! Иди-ка, поразмыслим о сделках!

Пришла Хозяюшка с трубкой и кофе и прочла в календаре: «В январе ...12 года в день Святого Павла будет туман, дождь и шторм».

– Победа! Победа! – закричал купец, – О, Почтенной-вдовы-наследник-и-компания будет в выигрыше, но почитай-ка газету, Хозяюшка. Я не хочу больше ничего слышать из календаря, чтобы не произошло ошибки.

Тогда Хозяюшка прочла ему в газете: «Политический горизонт постепенно проясняется; с большой выгодой для Нашей стороны начинается торговля скотом. Рынок крупного рогатого скота Той стороны мог бы открыть большой аукцион; уже 25 числа солидный человек по имени Господин фон Инкогнито отправился с двухтысячной колонной клейменых ослов и секретной инструкцией, которую он может вскрыть только на границе, на Высокой горе. С большим нетерпением страна ожидает успеха этой важной миссии. Впрочем, стоимость акций падает катастрофически и Наш рынок ими перенасыщен».

Тут Почтенной-вдовы-Наследник-и-компания закричал от радости:

– О, дорогая, любимая, единственная Хозяюшка! О, какую важную новость ты мне сообщила! Я предвижу отличную торговую сделку!

А Хозяюшка кричала так же радостно:

– Ах, дорогой отец! Здесь написано кое-что еще, и ты мне обязательно должен купить это!

– Купить! Купить! – проворчал отец. – Конечно же опять какую-нибудь фантастическую книгу. Эх, Хозяюшка! Хозяюшка! Я же давал тебе для чтения много хороших книг, например, «Регула Цеци, или Любовница слепого флейтиста», «Заграничная практика, или Итальянская бандитка» и «Ленивый бухгалтер под оптическим прицелом», а ты требуешь все новых и новых. Я боюсь, я очень боюсь что ты, прочитав столько романов, заболеешь.

– Милый отец! Послушай только, что написано на титуле этой чудесной книги, и ты, конечно же, мне ее купишь: «Старинные немецкие оладьи из записок замечательной поварихи». Ах, у меня обязательно должна быть эта книга!

– Ай, ай, – изумился купец, – каким же образом стали известны записки твоей матери, которые я в свое время разрешил пустить на кульки?

– Моей матери? – воскликнула Хозяюшка.

– Да, – ответил купец, – у твоей матери, которая умерла, как только ты появилась на свет, были врожденные способности замечательной поварихи. Однажды она – скорее для собственной забавы – записала на бумаге «Старинные немецкие оладьи», – труд, выполненный с большим вкусом. Она записывала свои рецепты в книгу домашних расходов между записями о покупке семян, молока, свеч, петрушки, хрена, чеснока и других полезных продуктов. Эти записки попадали в руки служащих, а те делали из них кулечки для нюхательного табака. Как видно, один ученый, который покупал у меня табак, заимствовал главные мысли твоей матери и издал эту книгу. Мы можем сейчас же купить ее у книготорговца, но как бы не прозевать почтальона, мне совершенно необходимо знать, что пишет брат Блаженный-сын-тещи с Той стороны. Это друг, благодаря которому мне удалось раздобыть много денег: его указания и сведения всегда превосходны, потому что министр, граф Масло-в-Гнезде, состоит с ним в тайном союзе.

Тут как раз пришло письмо. Хозяюшка распечатала его и прочитала: «Ваше письмо получено первого числа текущего месяца. Строго секретно сообщаем, что высокий друг по имени Господин фон Инкогнито отправился в путь во главе трехтысячной колонны коров на Вашу ярмарку скота этого года. Мы рекомендовали ему Вас и просим Вас оказать ему услуги во всех делах. Здесь говорят о скором бракосочетании. Ценные бумаги совершенно упали в цене, зато цены на изюм выросли до небес; рыбий жир прибылен; испанские мушки сильно растут в цене; промокательная бумага идет вяло; разыскивают старинные бочки из-под масла; цена на заячий мех еле держится, цена на клей пока удерживается; на корнишоны цены шаткие, на колеса для прялок головокружительны» и прочее.

– Всемогущий Боже! – воскликнул купец. – Ожидается неслыханное дело, и если оно удастся мне хотя бы только наполовину, я потребую возвести меня во дворянство, сделаюсь советником по коммерции, построю себе теплицу, выдам тебя замуж за высокопоставленного господина, прикажу выгравировать мое имя на медной доске, прочту книгу о бессмертии души, велю подстричь нашу белую лошадь коротко, на английский лад, чтобы все видели, что я не лишен вкуса. Оставь меня одного, Хозяюшка! Я должен все это обдумать.

Хозяюшка сделала реверанс, вышла из дома и побежала в книжную лавку, чтобы купить себе «Старинные немецкие оладьи из рецептов замечательной поварихи», тысячу раз поцеловала и прижала к себе книгу и уселась с ней в большую пустую бочку из-под кофе, которую ученик ее отца превратил ко дню ее рождения в прекрасный благоухающий кабинет.

Бочка из-под кофе стояла на сеновале, прямо в душистом сене, как рыцарский замок между зеленых гор. Внешне это сооружение ничем не отличалось от обычной бочки, и двери располагались так искусно, что заметить их было невозможно. Но если войти внутрь, то там было даже окно, замаскированное бобами, растущими из старого ящика из-под сахара, и словно банты, сделанные из ниток, свисавшими на крышу дома и голубятни. Изнутри бочка была обита циновкой и сукном; сверху спускались связки сморчков, сушеного чернослива, миндаля и изюма, гроздья инжира и рыбьего клея, гирлянды цукатов из лимонов, апельсинов и зерен какао. Кругом вдоль стен были пристроены сидения, сделанные из старых досок от ящиков из-под лимонов; на сидениях лежали подушки, материалом для них послужила мешковина, в которую когда-то был упакован инжир, привезенный из Смирны, а набиты они были испорченным шафраном и луговыми травами. Стол, стоявший посреди бочки, был устроен из сундука, к нему была прибита доска, которую когда-то использовали при приготовлении шоколада. Жестяной ящичек для ванили выглядел как письменный прибор, маленькая чернильница в виде сухой лимонной корочки была наклеена на чернильный орешек, а песочный приборчик, куда вместо песка насыпались ароматные молотые пряности, состоял из сухой апельсиновой корочки, подклеенной к мускатному ореху. Наверху, на потолке, висела лампа в виде короны, искусно вырезанная из досок бочки из-под сиропа, для того, чтобы мухи, привлеченные сладким запахом бочки, приклеивались к ним. По стенам, словно картины, были развешены листки бумаги с изображением бисквитов, разрезанных анисов, стручков перца, медовых пряников, сахарных кренделей, шоколадных пирожных. Лампой служил стакан из-под помады, наполненный нежно благоухающим маслом, в котором плавали горящие зерна миндаля, а рядом стояла горчичница, вся, как ваза, наполненная прекрасными розами. Под окном в висячем пускающем трели домике бегала белка, в клетке жил говорящий скворец, а в зеленом дворце – перепел. На стене на золотом листе бумаги было написано: «Храм любви и дружбы, овеян благодарностью и воспоминаниями», а также «Уголок возвышенных мечтаний», «Приют тоски», «Купайся в розах и не забывай меня», «Хозяюшкин покой», «Приют Хозяюшки» и всякие другие, столь же многозначительные, изречения любимых немецких поэтов. А самым забавным здесь было то, что в полу бочки имелась маленькая дырка, которая выходила вниз, в приемную комнату отца, и через которую можно было слышать и видеть все, что там происходит.

Купец ничего не знал об этом уединенном кабинетике-бочке. Добрый Петер-на-все-руки – так звали ученика – соорудил для Хозяюшки этот прелестный уголок отдыха в свободное от работы время в благодарность за то, что она спасла его от хозяйской взбучки. Купец собирался наказать Петера-на-все-руки, потому что он продал одному торговцу сироп, налив его в бочонок из-под селедки, отчего сироп, конечно, испортился.

Здесь Хозяюшка, окруженная сладчайшими ароматами, любила часами вязать чулок и смотреть на резвую белку, слушать стук перепела или болтать со скворцом, с которым добрый Петер-на-все-руки вытвердил милые изречения и выражения, например:

Хозяюшка,

Лентяюшка,

Садись здесь с нами

С краешка!

или: «Любовь – это прогулочная тросточка, а дружба – прочный посох на дальнем пути», или:

Пусть домишко мил и беден

И никто в нем не живет,

Но покой уединенья

Здесь Хозяюшка найдет.

или: «Фантазия! Фантазишка! Мечта моя – Хозяюшка!» или: «Честь имею заверить в глубочайшем почтении, до гроба покорный Петер-на-все-руки».

Наблюдала она здесь и за голубями, играющими на крыше, за кошками, подкарауливающими их, и смотрела, как дым, выходя из трубы, кружится в воздухе.

Короче, когда она сидела в уединении, в бочке, она была совершенно счастлива и ни за что на свете не променяла бы свой уголок на королевский дворец.

В этом храме воспоминаний заперлась Хозяюшка и с большой жадностью стала читать историю «Старинных немецких оладий из рецептов замечательной поварихи», потому что отец сказал, что ее мать была искусной поварихой. Как же удивительна должна быть эта история: ей представлялась старая злая королева Вафельница и принцесса Марципан, и принц Мандельвандель и много других прекрасных вещей, которые даже описать невозможно.

В то время как Хозяюшка сидела, полностью углубившись в свою книгу, купец в коричневом домашнем халате камчатой ткани ходил взад-вперед внизу, в своем кабинете, и обдумывал полученные сегодня сообщения. В календаре говорилось, что на день святого Павла будет дождь, туман и шторм, а отец купца, который был набожным крестьянином, научил его изречению:

Солнце в Павлов день принесет урожай;

Буря в Павлов день – войны ожидай.

Туман в Павлов день означает коровий мор.

Дождь в Павлов день – значит будет зерна недобор.

О, Боже, помилуй, и будь к нам добр!

Итак, следовало опасаться войны, падежа скота и нехватки зерна; значит, купец должен скупить все, в чем люди нуждаются во время войны, весь скот и все зерно, какое только можно достать, чтобы продать дороже, когда этого товара повсюду будет недоставать.

Дальше, в газете было написано, что один важный господин по имени Инкогнито идет с тремя тысячами ослов с Этой стороны на ярмарку скота на Ту сторону, в соседнее королевство, и что у него есть секретное поручение, открыть которое он имеет право только на Высокой Горе: в то же время товарищ купца по торговле с Той стороны пишет ему, что одновременно с Той стороны будет отправлено на ярмарку скота Этой стороны большое стадо коров, а ведет их важный господин под тем же именем Инкогнито и у него тоже есть секретное предписание; товарищ рекомендует купцу этого господина и сообщает о больших его связях. Король Этой стороны был юный принц, а королева Той стороны – юная принцесса, значит, могло состояться объединение обоих королевств. Однако шторм на день святого Павла предвещает войну, прекрасно! – два стада, отправленные обоими королевствами, должны встретиться в ложбине между гор, тут легко может возникнуть спор, а затем и военные действия, но возможна и свадьба обоих правителей, тогда будет заключен мирный договор, и в этот момент надо будет подумать о празднике и фейерверке и заранее закупить все, что могло бы пользоваться спросом. Дальше: ценные бумаги настолько упали в цене, что все кругом затопили, стало быть, он должен собрать их как можно больше, чтобы иметь достаточное количество на тот случай, если цена на них вдруг опять поднимется, потому что приобрести что-либо всегда легче, когда оно падает в цене, чем когда поднимается.

Так, взвешивая и продумывая торговые сделки, он, наконец, позвал: «Хозяюшка! Хозяюшка!» Она услышала его голос через дырку в полу Бочки Благодарности и прибежала. Отец велел ей упаковать чемодан, а Петеру-на-все-руки оседлать и вывести из конюшни старую белую лошадь. Потом купец написал массу писем, пристегнул большой денежный мешок, полный золотых монет, и сказал своему казначею:

– Я уеду на несколько дней, а вы между тем внимательно выполняйте следующее: цена на изюм поднялась до небес; поэтому всем, кто захочет его купить, говорите, что изюма у нас нет, а если уж предложат очень высокую цену, то тут же продайте. Сильно подорожали испанские мушки, попридержите наших, когда же цены достигнут самой высокой точки, избавьтесь от них. Промокательная бумага идет вяло, поэтому налейте уксус в чернила, которые мы продаем, и пустите в продажу бумагу похуже. Чернила будут расплываться, и людям снова потребуется промокательная бумага. Перестали покупать заячий мех; закажите журналистам статьи о том, что турецкий султан приказал все туркам вместо тюрбанов носить треугольные войлочные шапки, шляпники начнут скупать заячьи шкурки, чтобы свалять из ворса фетр. Клей держится в цене, пусть себе идет потихоньку. Цена на корнишоны неустойчива, а на самопрялки головокружительна, поэтому, пока я не приеду, старайтесь покупать их дешевле, а продавать дороже. Кстати, разыскиваются старинные бочки из-под масла – продавайте их.

После этих слов купец отправился во двор, чтобы оседлать лошадь. Петер-на-все-руки держал белую лошадь под уздцы, и Хозяюшка взобралась на нее, чтобы удобнее было пристегнуть чемодан, но ремни оказались слишком тугими, и она попросила отца помочь ей: тогда купец придвинул к белой лошади старинную бочку из-под масла, влез на нее и сказал:

– А ты, Петер-на-все-руки, поди открой ворота!

Петер-на-все-руки сделал, как ему приказал купец, но тут вдруг проломилось дно старой бочки, на которой стоял купец, и Почтенной-вдовы-наследник-и-компания упал в нее. Белая лошадь испугалась шума и, увидав открытые ворота, поскакала к ним вместе с Хозяюшкой, которая держалась за ее гриву, затем рысью помчалась прочь из города, а бедный Петер-на-все-руки, увидя почтенную Хозяюшку в таком ужасе, как бешеный, понесся за белой лошадью, не переставая кричать: «Стой! Стой!» Но белая лошадь летела, как на крыльях, все сбивая на своем пути, и Петер-на-все-руки бежал за ней в дикий дикий лес, где бедный ученик, полумертвый от бега, перегнал, наконец, белую лошадь и бросился на дорогу, прямо ей под ноги. Тогда белая лошадь, по которой тоже ручьями струился пот, остановилась. Хозяюшка спрыгнула с лошади, продолжая все же держать ее за узду, и посмотрела на бедного Петера-на-все-руки, который спас ее с такой опасностью для своей жизни; а он уже вскочил на ноги и радовался тому, что Хозяюшка жива и здорова.

– Ай, что за бешеная лошадь! – сказала Хозяюшка. – Какое счастье, что отец не уехал на ней.

– Еще большее счастье, что Вам удалось слезть с нее невредимой, – ответил Петер-на-все-руки, – она, видимо, хотела вернуться назад, к своему старому хозяину, одному лавочнику, который живет в деревне, в четверти часа езды отсюда, и, если Вы согласитесь подождать меня здесь, в лесу, полчасика, я быстро съезжу к этому лавочнику. Он должен нам деньги, и для Вашего отца будет большой радостью, если эти нелепые скачки белой лошади я использую для того, чтобы немного потревожить этого злонамеренного должника.

– Бедняга, – сказала Хозяюшка, – ты с ним знаком?

– С ним нет, – ответил Петер-на-все-руки, – но знаю его дочь; это очень скромная и вежливая девушка, она раньше приходила к нам в магазин за покупками. Когда ее отец задолжал тысячу талеров и не смог заплатить, Почтенной-вдовы-наследник-и-компания пошел к нему и взял у него за сто талеров эту белую лошадь, так что он остался должен девятьсот; вот я и хочу сходить туда и посмотреть, не появились ли у него деньги и не сможет ли он их заплатить.

– Бедняга, – опять сказала Хозяюшка, – ах, как должно быть больно его дочери от того, что у них забрали белую лошадь. Добрая белая лошадь! Я не могу обвинить тебя в том, что тебе захотелось назад к старому хозяину, только зачем ты так мучила меня? – С этими словами она погладила белую лошадь по шее и была сильно удивлена, когда увидела, что у белой лошади из глаз струятся слезы.

– Смотри, она плачет, она плачет, – сказала Хозяюшка.

– Уважаемая госпожа! – продолжал Петер-на-все-руки, – она перегрелась; я должен скорее оседлать ее и скакать, иначе она замерзнет и окоченеет, и если я ничего не добуду у лавочника, то хотя бы еще разок повидаю его набожную дочь.

Тут Петер-на-все-руки хотел взобраться на белую лошадь, но она не далась ему: она повертывалась к нему то правой стороной, то левой, но не била копытами и не кусалась, а только не позволяла садиться на себя. Тогда Петер-на-все-руки хотел ударить ее, и вдруг белая лошадь бросилась на колени перед Хозяюшкой и горько заплакала. Хозяюшка спросила:

– Милая добрая белая лошадь! Что ты хочешь от меня?

– Ах, – ответила белая лошадь, – однажды ты уговорила своего отца не бить Петера-на-все-руки, уговори теперь Петера-на-все-руки не бить меня.

– Всемогущий Боже, – воскликнули они оба, – белая лошадь умеет говорить! – и застыли от изумления.

– Да, – сказала лошадь, – я могу разговаривать, и мое сердце, о, Петер-на-все-руки, почти разбито! Ты хочешь скакать на мне и требовать деньги у твоего собственного отца!

Тут Петер-на-все-руки покраснел, как вареный рак, а Хозяюшка спросила:

– Как, Петер-на-все-руки, это правда? Лавочник – твой отец. Фи, какой стыд!

– Ах, уважаемая Хозяюшка и несравненная белая лошадь, – сказал Петер-на-все-руки, – не думайте обо мне так плохо и выслушайте меня. Да, лавочник – мой отец. Я убежал от него, когда понял, что он Почтенной-вдовы-наследнику-и-компании должен много денег. В магазине купца я стал выполнять роли от нищего мальчика-на-побегушках до домашнего слуги, от домашнего слуги до мальчика при магазине и хотел дальше учиться и учиться, чтобы, в случае, если мой господин остался бы мною доволен, отработать долг; и вот только один раз, сейчас, мне очень захотелось увидеть и утешить моего отца и мою любимую сестру Кредиточку.

– Об этом можно подумать, – сказала Хозяюшка, обращаясь к белой лошади. – Я надеюсь, ты позволишь ему влезть на тебя, а я сяду позади него; я сама хочу посмотреть, как он держит слово и не будет ли требовать денег у своего отца.

– Ради Бога, – сказала белая лошадь и разрешила сесть Петеру-на-все-руки, Хозяюшка уселась сзади и держалась за него, а белая лошадь рысцой побежала из леса в маленькую деревню, расположенную в долине.

Вскоре они заметили деревню, лежавшую в низине. Белая лошадь сказала:

– Смотри, Петер-на-все-руки! Там на крыше сидит твой бедный отец и чинит ее соломой.

– Я вижу, – сказал Петер-на-все-руки и заплакал, – О, бедный мой отец!

Хозяюшка дотронулась до руки доброго Петера-на-все-руки, чтобы утешить его.

Но вот белая лошадь остановилась и сказала:

– О, Петер-на-все-руки, слезай, и ты, Хозяюшка, тоже. Теперь идите пешком; если старый лавочник увидит, что Вы приехали на мне верхом, он подумает, что Почтенной-вдовы-наследник-и-компания опять требует денег, и от страха может упасть с крыши и разбиться насмерть.

– Ты права, – сказала Хозяюшка, – ты прекрасная, верная, чуткая белая лошадь! – и спрыгнула вниз. Петер-на-все-руки тоже спрыгнул и с благодарностью обнял благородное животное.

– Иди, Петер-на-все-руки, – продолжала белая лошадь, – иди, я вижу, что твой отец собирается слезать с крыши и к тому времени, как ты не спеша подойдешь, он спустится на землю; обними его и расскажи ему обо всем, и о Хозяюшке тоже, чтобы он не испугался, увидев ее; я же тихой рысцой хочу подойти к изгороди сада.

– Браво! – сказала Хозяюшка, и они расстались.

Петер-на-все-руки ушел, Хозяюшка рвала цветы у дороги, собирая их то там, то здесь. Милая маленькая деревенька, расположенная в зеленой долине, ей очень нравилась, а вдали у склона паслась белая лошадь.

Старый лавочник Риск только что спустился с лестницы, вдруг он услышал, как кто-то насвистывает песенку. «Ах, – подумал он, – это та самая песенка, которую так любил насвистывать мой мальчик Петер, о! где может быть теперь этот честный юноша; уже три года, как он исчез, а у меня нет денег даже на то, чтобы дать объявление в газету о его пропаже. Право, песенка звучит так, будто он сам насвистывает ее. Постой-ка, здесь есть одна трель, которую только он может исполнить, ах, да, та самая! Ах, Боже мой! Он насвистывает эту трель, о, Петер, Петер». Тут Петер-на-все-руки перепрыгнул через изгородь, и вот уже Риск держит его в своих объятиях, и они целуются и обнимаются, и плачут счастливыми слезами, а Хозяюшка, стоя у изгороди, слышит их разговор и плачет вместе с ними.

Вот сын начал рассказывать отцу все по порядку: о том, как он стал мальчиком у Почтенной-вдовы-наследника-и-компании, о том, что хозяин очень дорожит им, но не знает, что первая задача Петера-на-все-руки помочь отцу выбраться из долгов, поведал про белую лошадь, сказал, что дочь его хозяина, Хозяюшка, сейчас придет, и скоро придет белая лошадь, которая, оказывается, умеет говорить.

– Остановись, – сказал лавочник, – и перестань хвастаться, не порть мне радость встречи с тобой сказками о говорящей лошади, не надо считать твоего старого отца дураком; из города всегда привозят разные байки, представится случай себя показать – разыграют в свободную субботу комедию с обезьяной или львом, но не надо все же своего отца дурачить россказнями о какой-то говорящей лошади.

– Да нет же, дорогой отец! – ответил Петер-на-все-руки, – мы так же испугались, как и Вы, вот сейчас придет Хозяюшка, спросите у нее, а еще лучше у самой белой лошади. Она сказала, что будет пастись позади изгороди.

Тут во двор вошла Хозяюшка, которая слышала весь разговор, поздоровалась со стариком и сказала:

– Господин Риск, Ваш сын говорит правду, белая лошадь действительно умеет разговаривать и у нее благородная душа.

Лавочник стащил с головы шапку и произнес:

– Это очень, очень удивительно! Белая лошадь, гм, гм, а где взяли Вы белую лошадь?

– Отец, – захлебнулся от восторга Петер-на-все-руки, – я никогда не знал, что у Вас есть белая лошадь.

– Я и сам об этом не знал, – сказал лавочник. – Когда господин Почтенной-вдовы-наследник-и-компания пришел и напомним о долге, я ответил, что у меня нет ничего, кроме моей доброй дочки Кредиточки, которая в это время находилась рядом со мной, тогда он произнес: «Ай, на что мне дочь! Стояла бы у Вас в конюшне хорошая белая лошадь, было бы гораздо лучше». Тут твоя бедная сестра, заплакав, удалилась, а когда Почтенной-вдовы-наследник-и-компания уходил, вдруг послышалось ржание. Я помертвел от страха, так как в конюшне у меня даже козы нет, не то, что лошади, да и во всей нашей деревеньке ни у кого нет лошади. Господин Почтенной-вдовы-наследник-и-компания побежал в конюшню и воскликнул: «Ай, ай, господин Риск! Ваша лошадь более откровенна, чем Вы». Я клялся, что это не моя лошадь, что я о ней ничего не знаю, но он мне не поверил; осмотрел удивительную лошадь со всех сторон, затем вытащил из бумажника расписку на сто талеров и сказал: «Белую лошадь я возьму за сто талеров, и по новому счету Вы мне будете должны девятьсот». Потом он сел на лошадь верхом и поехал. У ворот белая лошадь обернулась и заржала так печально, что меня пронзило до мозга костей, и я стоял, как вкопанный. Я искал мою дочь по всему дому, я бегал по всей деревне и звал ее, но не нашел нигде; я никогда не видел ее с тех пор, как она, заплакав, вышла из комнаты.

– Ах, – воскликнул Петер-на-все-руки, – сказывается, моей милой сестры здесь нет! Она пропала!

– О, я так хотела увидеть ее, – сказала Хозяюшка.

– Да, видно, я толкнул ее на несчастье, – произнес старый Риск, – но ты-то нашелся, может быть, небо позволит мне и ее увидеть еще хоть разок. Когда я бегал по деревне и кричал: «Кредиточка! Кредиточка!», удивительная лошадь заржала еще раз, обернувшись перед тем, как вбежать на бугор; ах! все это будто бы сегодня было! Каждый вечер я звал ее, надеясь, что она вернется. И он закричал опять: «Кредиточка! Кредиточка!» И вдруг послышалось громкое ржание.

– Господи, Боже мой! Белая лошадь! – воскликнул Риск, подбежав к двери, и вдруг красивая белокурая крестьянская девушка, его дочь, упала к нему на грудь, а потом Петер-на-все-руки обнял сестру и Хозяюшка тоже.

Радость заполнила весь дом.

– Но куда пропала белая лошадь? – вдруг вспомнил Риск. – Эй, белая лошадка, приди! приди! Белая лошадь! – Но белой лошади нигде не было ни видно, ни слышно.

– Зачем Вам белая лошадь? – спросила Кредиточка.

Тут рассказали они ей историю о белой лошади от ее исчезновения до возвращения, и она все повторила: «Ай, ай! Какой невероятный случай! В такое едва можно поверить». И когда, наконец, очередь дошла до нее и ее спросили, почему она так долго отсутствовала, Кредиточка ответила:

– Я не могла больше смотреть на несчастья отца и отправилась в город, чтобы зарабатывать деньги и посылать их отцу. Но вдруг, на мое счастье, сегодня утром, отправившись к колодцу, я нашла этот бумажник, потом я услышала, что тот, кто вернет находку, получит в награду сто талеров. Вот я и прибежала, чтобы отдать Вам этот бумажник, за который можно получить вознаграждение, и отдать деньги Вашим кредиторам. Она протянула отцу бумажник, и тот пошел в комнату посмотреть, что в нем содержится.

Хозяюшка очень устала, Кредиточка тоже. Петер-на-все-руки намеревался на следующий день на рассвете возвратиться с Хозяюшкой обратно в город, поэтому Хозяюшка и Кредиточка пошли в свою каморку, они съели немного хлеба и дикого меда и вместе улеглись в постель.

Вот Хозяюшка и говорит Кредиточке:

– Дочь Риска! Почему Вы лежите так криво? Мне совсем не оставили места на кровати!

– Ах, извините! – ответила Кредиточка и выпрямилась, но при этом очень тяжело вздохнула.

Только они заснули, как Хозяюшка снова проснулась и воскликнула:

– О Кредиточка! Вы опять согнулись и совсем вытеснили меня с постели.

Кредиточка вновь попросила прощения и со стоном выпрямилась. Так повторилось несколько раз и то, что Кредиточка стонала, когда ложилась прямо, но не сознавалась, что ей больно, заинтересовало Хозяюшку. Когда Кредиточка заснула, она провела рукой по ее спине и нащупала большую рану. Тогда Хозяюшка потихоньку встала и легла на пол, чтобы не тревожить больше бедную Кредиточку.

Утром она спросила девочку, что же такое у нее на спине; Кредиточка покраснела и ответила:

– Ах, рана появилась от долгого ношения чанов с водой.

Тогда Хозяюшка достала ароматную целебную воду, которая была у нее, промыла и перевязала рану Кредиточки, та была ей очень благодарна.

Тем временем Риск сидел вместе с Петером-на-все-руки, они с удивлением просматривали бумажник.

А бумажник этот принадлежал Почтенной-вдовы-наследнику-и-компании, и в нем было гораздо больше, чем девятьсот талеров, которые Риск оставался должен купцу, так что лавочник, оставь он бумажник у себя, вполне мог бы расплатиться. Но он был честным человеком и решил на следующий день отправиться в город, возвратить бумажник и попросить себе лишь обещанные сто талеров.

Петер-на-все-руки рассказывал ему всякую всячину: о своем житье-бытье, о том, на каких товарах можно получить прибыль и среди прочего, о настоящих старинных бочках из-под масла, которые теперь все будут разыскивать, после чего они тоже пошли спать. Спокойной им ночи!

Купец же, который, как мы помним, свалился в бочку, успев лишь заметить, как лошадь умчалась прочь, притаился в ней и не решился вылезать – он боялся, что кто-нибудь увидит его и начнет смеяться, потом, как водится, пойдут сплетни, и это, наверняка, так или иначе отразится на его торговых операциях.

Как только стало темнеть, пришел сосед, господин Двоюродного-брата-и-кузины-блаженный-зять, он вошел во двор через открытые ворота, приблизился к бочке и сказал: «Ай, ай, у Почтенной-вдовы-наследника-и-компании, кажется, есть настоящие старые бочки из-под масла, мне заказали купить дюжину таких и отправить в столицу Масляной державы, таким образом я смогу провернуть дельце». Он пошел к казначею купца и купил у него дюжину старых бочек из-под масла. Купец между тем тихо сидел в своей бочке и думал: «Браво! Дорожные расходы мне оплатит мой сосед, и я сохраню деньги, отложенные на уплату пошлины и на дорогу».

Казначей же хорошо слышал, как лошадь утром выбежала из ворот, и ему ничего другого не могло прийти в голову, кроме того, что хозяин уехал. И таким образом, он продал своего хозяина вместе с дюжиной бочек, не заметив, что тот сидел в одной из них, как в долговой тюрьме, сжавшись чтобы не выдавить головой верх бочки. Затем его погрузили на повозку вместе с другими бочками, его сосед уселся на бочку, лежащую впереди, в которой как раз и торчал Почтенной-вдовы-наследник-и-компания, и груз покатил к городу через лес.

Лошади шли не торопясь, кучер заснул, и повозка стала двигаться еще медленнее. Это рассердило купца, сидевшего в бочке, которому хотелось побыстрее выбраться из нее, и он принялся так раскачиваться вместе с бочкой, что возчик упал. Когда он встал, то, отругав бочку, укрепил ее, снова уселся и поехал дальше.

Но вскоре он опять заснул, купец снова зашевелился в бочке, и все произошло, как в прошлый раз; тут путешественник рассердился, перекатил эту бочку на самый зад телеги, а сам уселся на другую. Вот он вновь заснул, а купец, чтобы разбудить его, так разбушевался, что бочка упала с повозки, а поскольку телега как раз выехала из леса на гору, у подножия которой находилась деревня Риска, то бочка загромыхала вниз, вкатилась в деревню и со всего размаха ударилась в ворота бедного сельского лавочника.

Купец, сидя в бочке, не знал, что дорога здесь ведет вниз, и он, конечно же, не захотел бы, чтобы его сбросили с повозки: у него все ребра болели от громыхания по каменистой дороге.

Только-только забрезжило утро, и Риск вместе с Кредиточкой, проводив Петера-на-все-руки и Хозяюшку, которые отправились в город, возвращались через луг, расположенный за садом. Хозяюшка подарила доброй Кредиточке около дюжины талеров, что были у нее при себе, для того, чтобы та отдала их своему отцу, и пригласила ее к себе в город, после чего они дружески распрощались.

Когда лавочник и Кредиточка входили в домик, бочка как раз ударилась в ворота. «Ай!» – воскликнул Риск, – «это, конечно же, белая лошадь бьет копытом в ворота!» И они побежали туда; но вдруг, о счастье! он увидел настоящую, подлинную старую бочку из-под масла, которую, как говорил Петер-на-все-руки, повсюду разыскивают.

Однако тут же появился владелец бочки, бежавший с горы и громко ругавший бочку за то, что она не желала спокойно лежать на повозке.

– Оставили бы Вы мне эту старую бочку, – сказал Риск, – неужели Вам хочется тащить ее наверх, к тому же она и дальше не будет Вас слушаться.

– Ай, – сказал владелец, – за этими бочками теперь повсюду гоняются, они сильно возрастут в цене; и все же, если Вы дадите мне пять талеров, можете забрать ее, мне она стоила два талера на месте, сверх того три гроша комиссионных, три гроша за то, что вытащена из дома на улицу и три гроша за погрузку на повозку и три гроша за каждое ее падение, умножь на три – девять грошей, трижды была снова погружена по три гроша за каждый раз – опять девять грошей и за доставку 12 грошей, и за то, что сама сбежала с горы три гроша, и за то, что я за ней гнался шесть грошей – итого сумма в пять государственных талеров золотом, что можно привести к пяти талерам 16 грошам, то есть к одному фридрихсдору.

Бочка приглянулась Риску, но денег у него не было, и он ответил продавцу, что такой суммы не имеет, а мог бы взять бочку в кредит. Тогда продавец спросил:

– Так, может быть, у Вас есть какая-нибудь ценность?

– Ах, – ответил Риск, – у меня нет ничего, кроме моей кроткой дочки Кредиточки.

Тут продавец рассмеялся и сказал:

– За нее Вам никто не даст кредита, – прекрасная домашняя птица редкой породы подошла бы мне гораздо больше.

Эти слова пронзили сердце дочери, она заплакала и пошла в дом.

– Вот нет ли у Вас цесарок, фазанов, павлинов или голубей редкой породы? Я большой любитель голубей.

– Ах, – сказал Риск, – если бы у меня что-либо такое было, у меня нет даже кур.

Вдруг на крыше хижины послышалось воркование; купец посмотрел вверх и воскликнул:

– Ха! ха! Вы просто не хотите раскошеливаться, на крыше сидит прекрасная голубица; если отдадите ее мне, можете бочку оставить себе.

Риск никогда не видел этого голубя и удивленно сказал:

– Если хотите его взять, достаньте, я буду очень рад.

Продавец – большой любитель голубей – достал из кармана пузырек с анисовым маслом, запах которого очень привлекает голубей, смазал им руку, взял ветку вики и хотел взобраться на крышу; но прекрасная голубица полетела ему навстречу и уселась на его плечо.

– Смотрите, я понимаю ее язык, – заявил он, гордо улыбаясь, и пошел прочь, а Риск с наслаждением стал осматривать старинную бочку из-под масла. Продавец с голубем на плече, довольный торговой сделкой полез на гору к своей повозке.

Риск долго еще слышал нежный зов голубицы: «Рукрук». Тут позвал он: «Кредиточка! Кредиточка!» Ее нигде не видно было и не слышно, но все еще раздавалось «Рукрук» прекрасной голубицы.

Тогда Риск уселся на старую бочку из-под масла, которую так удачно выторговал, и печально сказал:

– Ах, зачем мне эта бочка! Я опять потерял мою добрую Кредиточку, а она была мне дороже всего на свете. Но, может быть, она снова ушла служить в город; я тоже хочу пойти туда и получить за бумажник сто талеров награды, я заплачу их господину Почтенной-вдовы-наследнику-и-компании и таким образом мой долг уменьшится на сто талеров.

Вдруг из бочки послышался голос:

– Я сброшу с Вашего счета сто талеров, Вы останетесь должны мне всего 800 талеров.

Риск скатился с бочки и побежал домой с криком: «О добрые духи! Бочка умеет говорить!»

Господин Почтенной-вдовы-наследник-и-компания против своей воли оказался проданным; он думал, что будет транспортирован дальше и выскользнет из бочки где-нибудь на месте назначения. Больше всего на свете он боялся, что Риск, который буквально слетел с бочки, больше не вернется, и он может в ней надолго застрять; он покатился к двери дома с криком:

– Господин Риск! Уважаемый мною давний друг! Вы из такого хорошего дома, что я задумал предложить Вам интересное дело! Господин Риск! Я торчу здесь, в Вашей бочке. Предлагаю Вам выпустить меня за один фридрихсдор, за ту сумму, которую требовал от Вас господин Двоюродный-брат-и-кузина.

На этот крик Риск боязливо высунул голову из окна и произнес:

– О ты, настоящая, старая, честная бочка из-под масла! Ты с полным правом можешь называться честной, поскольку говоришь, как человек; ничего не имею против, если ты хочешь сама себя выкупить у меня; ты можешь освободить себя за один фридрихсдор, но плати мне наличными.

Тут из бочки послышалось: «Запишите себе пять талеров, восемь грошей, так как столько стоит один луидор». Но Риск сказал: «С меня требовали пять талеров, 16 грошей», – по этому поводу они долго торговались. Риск уступать не хотел, наконец, Почтенной-вдовы-наследник-и-компания согласился с ним и потребовал выпустить его из бочки.

– Бочка! Ты хочешь выйти из себя? Я этого не понимаю; я ничего не могу сделать для тебя больше, чем положить на сухое место, подогнать немного твой обруч и сполоснуть горячей водой, за что тебе придется раскошелиться, И Риск пошел за горячей водой и молотком. Ее купец в бочке закричал от ужаса:

– Ах! Стукните по бочке и выпустите меня, я господин Почтенной-вдовы-наследник-и-компания.

Только тут Риск, казалось, начал кое-что понимать:

– Мой господин! Я покупал бочку такой, какая она есть, на свой риск, и мечтал вступить с ней в компанию и взять ее со всеми ее достоинствами и недостатками, поэтому выпустить Вас я не могу.

Тогда купец в бочке начал вовсю торговаться. Он прощал Риску одну сотню талеров за другой из его долга и, наконец, вынужден был весь свой привязанный к груди денежный мешок предложить за то, чтобы Риск позволил ему вылезти из бочки; к тому же еще высунул наружу два пальца и поклялся, что сам хотел взять Риска в свою Компанию и что фирма будет отныне называться: Почтенной-вдовы-наследник-риск-и-компания. Затем Риск написал все это на бумаге, протянул в бочку бумагу, перо и чернила, а кроме того, еще свечу и печать, а купец поставил подпись и приложил печать, после чего Риск сбил с бочки обруч и разрешил ему вылезти наружу.

Можно было бы подумать, что купец очень разозлится на Риска, однако, наоборот. Он его нежно обнял и сказал:

– Господин Риск, я и не подозревал, что в Вас такой тонкий ум; если бы Вы упустили это беспроигрышное дело, я стал бы Вас всю жизнь презирать, теперь же я очень рад работать с Вами в союзе и уверен, что не буду раскаиваться.

Затем купец рассказал Риску о причинах своего путешествия и о том, какую торговую сделку собирался совершить, и заявил:

– Нам давно пора в дорогу, чтобы достичь ущелья прежде, чем оба господина фон Инкогнито с большими стадами скота встретятся, к тому же я очень боюсь, как бы Двоюродный-брат-и-кузина, который едет с бочками из-под масла, не опередил нас.

– С этим я согласен, – сказал Риск, но Вы меня еще не знаете, и он уперся спиной в маленький старый хлев, который стоял во дворе, и сильно нажал на него; хлев опрокинулся и завалил небольшой ручеек, протекавший недалеко от его дома.

– Что это значит? –спросил купец.

– Через этот ручей должен переправляться на своей повозке Двоюродный-брат-и-кузина. Если ручей перекрыть, он наполнится водой и перейти на другую сторону без моста будет невозможно; позволим ему спокойно следовать за нами.

Перед тем, как им отправиться в дорогу, Риск сказал крестьянину, жившему по соседству:

– Кум! Хотите заработать луидор? Если сюда приплывут бочки, очистите ручей и позвольте воде спокойно бежать.

Крестьянин обещал исполнить это, и оба компаньона пустились в путь.

Через несколько часов увидели они Двоюродного-брата-и-кузину с его повозкой у переполненного водой ручья, который превратился в полноводную реку. Он не мог перебраться на другую сторону и не хотел больше продолжать поездку. Тогда купили они у него все бочки из-под масла по смехотворно низким ценам и бросили их в воду, а Двоюродный-брат-и-кузина, не владея больше ничем, кроме прекрасного голубя, вернулся домой.

Когда бочки из-под масла приплыли к хижине Риска, крестьянин очистил ручей, вода спала, и путники спокойно перешагнули через него. Вот пришли они в ущелье, расположенное среди высоких гор, и вскоре услышали громкий рев с Той стороны и с Этой стороны.

– Ха! Ха! – сказал Риск, – оба господина фон Инконито с двух сторон уже загоняют свой скот в узкое ущелье, скоро ослы встретятся и столкнутся; сельским старостой в деревне, что недалеко отсюда, служит мой брат, по профессии он мясник; пойдемте к нему, и я открою мой план.

Они пришли к сельскому старосте, и Риск сказал ему:

– Дорогой брат! За каждого осла, которого твои крестьяне вытащат из ущелья на край дороги и положат в маленький ручеек, ты получишь один талер.

Сельский староста с удовольствием согласился и отправился с пятьюдесятью сильными крестьянами, снабженными веревками и крюками, на край ущелья, в котором должны были встретиться два стада.

Тут компаньоны договорились о дальнейших действиях: один из них пойдет к одному господину фон Инкогнито и предложит ему сено, чтобы накормить ослов прямо здесь, на месте, другой – ко второму господину фон Инкогнито с тем же продолжением, и каждый потребует от своего господина фон Инкогнито в подарок за услугу умерших по дороге коров и ослов, а как они будут действовать потом, – будущее покажет. Они расстались и пошли из ущелья один направо, другой налево, – к разным концам ущелья, замыкавшего долину.

Два стада с разных сторон подходили к ущелью, господа фон Инкогнито шли каждый за своим стадом. В то же время оба компаньона обратились на разных концах ущелья к господам фон Инкогнито: «Купите у меня три тысячи центнеров сена, чтобы накормить животных на ярмарке». Господа фон Инкогнито обрадовались и купили по луидору за центнер, на чем компаньоны заработали по три тысячи луидоров каждый и получили в подарок тех животных, которые умрут в пути. Позже они сказали своим господам фон Инкогнито: «Стадо нужно подгонять, чтобы скорее пройти через ущелье», и те стали бить палками отстающих животных, которые, сталкиваясь внутри ущелья с животными, идущими навстречу, брыкались и кусали друг друга до смерти; убитых ослов и коров крестьяне оттаскивали в сторону. Тем временем с двух сторон подходили другие ослы и коровы и опять сталкивались, убивая один другого, и так происходило до тех пор, пока сами господа фон Инкогнито не столкнулись лбами. Они очень хорошо знали друг друга, но притворились, что незнакомы, и спросили один другого, как его зовут. Каждый из них назвал себя Инкогнито, тогда у них возникла между собой ссора и один из них позвал на помощь Риска, а другой Почтенной-вдовы-наследника-и-компанию.

Вдруг Риск ударил господина фон Инкогнито Этой стороны палкой, а Почтенной-вдовы-наследник закричал: «Ах, раз ты смеешь бить моего господина фон Инкогнито, тогда я ударю твоего господина фон Инкогнито», и так дрались они до самой ночи, пока оба господина фон Инкогнито не убежали, каждый в свою страну.

Компаньоны обняли друг друга, радуясь, что удалось задуманное дело; оба вместе они получили 12 тысяч дукатов за сено и к тому же еще 6 тысяч убитых ослов и коров. Они приказали содрать с животных шкуру, а мясо засолить и хранить в деревне у мясника, после чего вместе отправились в город.

Как же обрадовались Петер-на-все-руки и Хозяюшка, когда узнали, что старый Риск стал компаньоном в торговом доме Почтенной-вдовы-наследника-и-компании. Но всех очень огорчало, что Кредиточка не могла порадоваться вместе с ними. Напрасно дали они объявления во все газеты, ее нигде не было.

Оба господина фон Инкогнито, вернувшись домой, пожаловались на жестокое обращение с ними в другой стране; была объявлена война, а Почтенной-вдовы-наследник и Риск по очень дорогой цене продавали ослиные шкуры, которые требовались для изготовления солдатской обуви, и засоленное мясо как провиант для армии. Но пузыри, вынутые из мертвых туш, они тщательно сохраняли. Они безмерно разбогатели, и тут, наконец, был заключен мир, король Той стороны женился на королеве Этой стороны, и при дворе был устроен великолепный праздник, причем высушенные и надутые пузыри оказались в большой цене, так как они хлопали, как из пушки, а в стране после войны не оставалось ни крупинки пороха. Почтенной-вдовы-наследник-и-компания за высокие заслуги был назначен членом Коммерческого Совета и стал дворянином, получив титул барона Ослиное Счастье; а Риск остался, как был, ни с чем.

Барон фон Ослиное счастье предоставил Риску право вести всю торговлю, себе же построил роскошную оранжерею и погрузился в книги о бессмертии души, одновременно подыскивая для Хозяюшки жениха-графа.

Петер-на-все-руки не был больше мальчиком при магазине, а сидел в конторе за бюро напротив своего отца Риска и вел корреспонденцию. У него была английская лошадь для верховой езды, две кареты с лошадьми, и один конюх; одет он был всегда по самой последней моде, что заставляло делать предположения об известной ограниченности его ума. Но что бы он ни предпринимал, весь город по-прежнему называл его Петер-на-все-руки, а Хозяюшка просто видеть его больше не могла; что, видимо, не особенно его волновало, поскольку увидеть его в городе можно было разве только верхом на лошади.

Хозяюшка в течение всего этого времени по несколько часов в день проводила в своем уединенном жилье в бочке и, с горькими слезами вспоминая о своей доброй матери, выучила почти наизусть прекрасную книгу о старинных оладьях из записок замечательной поварихи.

Однажды на соседской голубятне увидела она прекрасную голубку; это была та самая горлица, которую сосед выменял у Риска на бочку. Хозяюшка была восхищена ее красотой и воскликнула: «О прекрасная голубка! Загляни ненадолго к Хозяюшке». Голубка прилетела к ней в бочку и была так весела и ласкова, что Хозяюшка ее очень полюбила, и когда она пребывала в своем уединенном уголке, голубка всегда была с ней.

Как-то раз через дырку в полу бочки услышала она, что в комнате внизу были посетители; она легла на пол и посмотрела вниз. В комнате находились старый граф Птичий Клей и его сын; они дожидались ее отца, и граф говорил своему сыну:

– Ты только из-за денег должен связать свою судьбу с дочерью барона Хозяюшкой; старый господин фон Ослиное Счастье получил свое счастье как осел, поскольку начинал с майского жука.

Вот пришел отец, и граф попросил у него руку Хозяюшки. Отец очень обрадовался и велел позвать Хозяюшку. Она вошла в комнату и тут же сказала своему отцу: «Я не хочу выходить замуж за графа фон Птичий Клей. Граф низко поклонился и тут же «отлип».

Отец остался недоволен и сказал: «Ты ужасно груба»; тогда она пересказала ему весь разговор и спросила, какое отношение имеет к нему майский жук.

– Да, – ответил отец, – я остался нищим сиротой, мои рано умершие родители ничего не оставили мне в наследство кроме напутствия:

Лишь увидишь ты в грязи

То, что чуть получше вши, –

Всё домой к себе неси,

Что в карман себе положишь.

Когда я впервые пришел в этот город, то увидел под деревом майского жука. Я решил, что он лучше, чем вошь, и поднял его. В этот момент проходил мимо граф фон Птичий Клей, который в то время тоже был еще маленьким мальчиком, его вел слуга, носивший ему в школу книги и листы бумаги. Увидев моего майского жука, он тут же захотел получить его и купил его у меня за листы бумаги, – потому-то в центре моего герба и помещено изображение майского жука. Но если граф и сегодня еще осмеливается смеяться над этим, то не видать ему моей Хозяюшки, как своих ушей!

Хозяюшка поцеловала отцу руку и ушла в свой уединенный уголок. Через некоторое время она опять услышала разговор внизу; она заглянула в дырку, там был барон фон Дубленый Кашель со своим сыном; он говорил, что барон фон Ослиное Счастье торговал когда-то бумагой для обертки сахара. Опять позвали Хозяюшку, и снова она сказала: «Барон фон Дубленый кашель! Я не хочу замуж за Вашего сына». Потом рассказала она отцу, что говорил господин фон Дубленый Кашель о бумаге для обертки сахара. Отец ответил:

– Это правда, я тогда с моим листом бумаги отправился к одному кондитеру, который как раз заталкивал в печь бисквиты. Он обещал мне за лист белой бумаги два бисквита, когда они будут готовы. Я вошел во вкус торговли и за два других листа бумаги получил 48 маленьких кусочков сахара, которые положил на бисквиты. Затем я разрезал бисквиты на 48 частей, сделав, можно сказать, тень от бисквитов, и продал их в то время еще молодому господину Дубленый Кашель, каждый за один крейцер, получив всего 48 крейцеров. Если он теперь решил презирать меня за это, то пускай сбывает своего юного болвана кому-нибудь еще, а не нам. А ты теперь знаешь, почему на покрытии моего герба изображено 48 бисквитов.

Хозяюшка поцеловала отцу руку и ушла назад в свой уединенный уголок.

По истечении некоторого времени она услышала внизу голос генерала Будьтездоровы, который говорил своему сыну: «Справедливая судьба позволит через этот брачный союз вернуть деньги Ослиного Счастья обратно в нашу кассу. Купец построил свое счастье, продавая мне нюхательный табак».

Опять позвали Хозяюшку, и она уже в дверях сказала: «Господин генерал Будьтездоровы! Я не могу выйти замуж за Вашего сына». Когда гости ушли, она рассказала отцу, что они говорили о нюхательном табаке, и спросила, правда ли это.

– Да, – ответил отец, – когда у меня появилось 48 крейцеров, я купил на них прекрасную лакированную табакерку, на которой была изображена группа людей, различными способами нюхавших табак. Я стал ходить с этой табакеркой на биржу, и когда все купцы собирались вместе и угощали друг друга нюхательным табаком, я всегда был рядом и тоже просил щепотку табака, которую они мне охотно давали. Я делал вид, что нюхаю, и ужасно чихал, подражая то одному купцу, то другому, и сильно наупражнялся в этом. Все смотрели на меня с любопытством и говорили: «Будь здоров! На здоровье!», и когда встречали меня, смеялись, поскольку я неподражаемо подражал любому чиху; я же собирал в свою табакерку все щепотки табака, которые получал, а шутка моя так всех веселила, что вскоре табакерка была полной. Весь табак я тщательно перемешал и пошел с ним на военный парад, где генерал Будьтездоровы осматривал свои войска. Поскольку военные мундиры в те времена были так тесно сшиты, что в них не влезала не только табакерка, но даже щепотка табака, и поскольку я хорошо знал, что генерал любит нюхать табак, я устроился недалеко от него и стал поворачивать крышку моей табакерки так, что она издавала свист. Генерал скомандовал: «Марш!», но, услышав звук табакерки, закричал: «Стой!» и подошел ко мне. Он спросил: «Мальчик! У тебя есть табак?» Я показал ему мою чудесную табакерку; он дал мне один грош, взял щепотку и начал так громко чихать, что весь полк закричал: «Будьте здоровы!» Король Этой стороны был в восхищении от такой необычайной слаженности, всем солдатам обещал прибавку к пайку, а генералу присвоил имя Будьтездоровы. Благодаря этому генерал полюбил меня, табак он нюхал постоянно и всегда покупал у меня, и никакой другой табак не нравился ему больше, чем моя смесь, получить которую он мог только у меня. Теперь на каждом военном параде, особенно если вахта упражнялась в стрельбе, причем сигналом для начала стрельбы был генеральский чих, я зарабатывал свой талер.

Так я отложил уже около двадцати талеров к тому времени, как однажды опять оказался на бирже; тут один купец велел продать свой корабль, полный вымокшего в море табака, тому, кто предложит наибольшую цену. Купец этот обладал удивительной манерой чихать, которую хорошо знали на всей бирже. Глашатаю он сказал, что как только он услышит его чихание, пусть ударит в гонг, – это послужит знаком к тому, что купец, предложивший нужную цену, может забрать товар. Эти слова услышал другой купец, который знал о моем таланте чихать и сказал мне: «Парень! Когда я тебе кивну, чихни как господин Спасиисохраниибудьздоров. Я обещаю тебе за это хорошее вознаграждение». Вот выкрикнули: «100 талеров – раз! 150 – раз, 150 – два», и тут сказал мой купец: «И 6 грошей!» и кивнул мне. Тогда я чихнул на весь зал, да там громко, как сам купец, и все закричали: «Спасиисохраниибудьздоров, будь здоров!» Глашатай ударил в гонг, и мой купец выиграл громадный корабль, полный табака, который был на самом деле в тысячу раз дороже. Все этому очень удивились, а господин Спасиисохраниибудьздоров прибежал и закричал: «Сделка не состоится, это не я чихал!» Но господин Удачный Чих сказал: «Какое мне дело, удар гонга был – значит все в порядке», положил 150 талеров и 6 грошей и отправился на огромный, полный табака корабль, а я последовал за ним. Когда пришли на корабль, господин Удачный Чих обнял меня и спросил, что я хочу за услугу. Я попросил его взять меня с моими 20 талерами в свою компанию, чем он остался доволен.

Однажды на корабль пришел министр рыбной промышленности господин Упрямымнемешай и объявил, что корабль необходимо разрушить, так как от мокрого табака, который проникает в воду, сдохла вся рыба. Нам пришлось разгрузиться, но от этого мы только выиграли. Мы развесили все сырые листья на паруса, мачты и такелаж корабля и прикрепили их; тут как раз поднялся попутный ветер, и мы поплыли до Амстердама, куда наш табак пришел сухим, и только Удачный Чих получил за него 5 раз по 100 тысяч талеров.

После этого я женился на его экономке, замечательной поварихе и твоей матери, которая все время пребывала в меланхолии, а после того, как написала свои «Рецепты старинных немецких оладий», умерла. В качестве свадебного подарка Удачный Чих подарил мне торговый дом, дела которого я вел в течение многих лет и благодаря которому стал рыцарем Ослиного Счастья. Если господину генералу Будьтездоровы захотелось вспомнить о моей торговле табаком, то пусть он знает, что ты, моя Хозяюшка, для него слишком деликатная доза, чтобы он мог нюхать тебя, когда ему захочется.

Тут Хозяюшка поцеловала руку отцу и опять удалилась в свой уединенный уголок. Приходило еще много видных господ просить руку и сердце Хозяюшки, но она всегда слышала их разговор и говорила отцу: «Я не хочу выходить замуж ни за этого, ни за того». Наконец, отец раздраженно сказал: «Если тебе не подходит ни один жених, то испеки его себе сама!» Эти слова пришлись Хозяюшке по душе, и она теперь целыми днями сидела в своей бочке, зазывала к себе голубку и читала «Старинные немецкие оладьи», причем особенно по душе ей был описанный ее матерью принц Мандельвандель.

Однажды отец собрался в Лейпциг на ярмарку и спросил Хозяюшку, что ей привезти оттуда. Она ответила:

– Привези мне серебряную доску для разделки макарон, золотую скалку для теста, полный мешок хорошо просеянной варшавской пшеничной муки, пятьдесят яиц цесарки и пятьдесят яиц золотых фазанов, пятьдесят фунтов свежего сладкого миндаля, бочонок розового масла, бочонок розовой воды, бочонок меда из цветов розы, бочонок майского масла, два фунта тонкой ванили, коробку лимонов, коробку засахаренного аниса, коробку мускатного ореха, коробку пряностей, свежего инжира и изюма в гроздьях, двенадцать фунтов ячменного сахара, двенадцать фунтов какао-бобов и красивое гнездо индюка.

Отец очень удивился столь обстоятельной просьбе, но все старательно записал в свою записную книжку и пообещал привезти.

На следующий день сидела Хозяюшка в своем шалашике, как вдруг прилетела из соседней голубятни ее любимая голубка и осторожно клюнула ее в руку. Тут услышала Хозяюшка во дворе сильное хлопанье крыльев и громкий крик, и голубка, словно стрела, вылетела из окна. Хозяюшка выбежала и увидела, что Риск и его сын Петер-на-все-руки отбиваются от большого аиста, который поднял сильный шум и бил их крыльями и клювом. Риск держал в руках бухгалтерскую книгу, а Петер-на-все-руки линейку, которыми они наносили удары аисту и старались отогнать его к воротам. Тут голубка пересекла путь Петеру-на-все-руки, и он так ударил ее линейкой по крыльям, что она упала к ногам Хозяюшки. Когда аист это увидел, он прекратил драку и побежал за Хозяюшкой, печально подкрякивая. Она взяла его под защиту и со слезами отнесла раненую голубку, прижав ее к сердцу, наверх, в свой кабинетик, куда ее печально провожал бедный аист, все время огорченно постукивая клювом.

Хозяюшка смыла доброй голубке кровь с крыльев, перевязала рану, и кормила ее из своих рук, и ухаживала за ней так, что она скоро поправилась, но хорошо летать больше не могла. Аист, всегда очень грустный, стоял около Хозяюшки и смотрел на голубку, которая, казалось, была с ним очень приветлива. Причины же этой стычки во дворе были следующие.

Когда Риск жил еще в деревне и был сельским лавочником, аист свил гнездо на его старой конюшне, в котором жил в течение многих лет. После того, как Риск, чтобы засыпать ручеек, опрокинул конюшню, гнездо аиста, бывшего в это время на зимовке, упало и разбилось. Летом аист вернулся и нашел свое гнездо разоренным, а избу пустой; тогда он отправился в город искать Риска и вдруг увидел Петера-на-все-руки, который сверхмодно, то есть глупо разряженный, вышел на прогулку и кокетничал с дамами. Аист подлетел и начал его клевать. Дамы стали смеяться над Петером-на-все-руки, он хотел поймать аиста, но тот все время летал вокруг него. Собралось много людей, детей и все кричали: «Лорд Заклюйаист!» и смеялись. Тогда Петер-на-все-руки вскочил на лошадь и хотел верхом скорее вернуться домой. Но аист продолжал лететь над его головой до самого дома и клевал его; войдя в дом, Петер-на-все-руки закрыл дверь, чтобы сдержать бегущий следом народ, тогда аист выбил окно и влетел в контору, уселся напротив Риска, который подсчитывал расходы и доходы по своей бухгалтерской книге, разодрал ему книгу, опрокинул красные чернила и все исклевал. Тут господин Риск также на него набросился, они преследовали аиста во дворе, где ему на помощь прибежала Хозяюшка и где была ранена добрая голубка.

У соседа, господина Двоюродного-брата-и-кузины, в доме Риска были свои шпионы, которые сообщили ему о ранении голубки, и он тотчас вместе со своим адвокатом пошел к Риску, богатству которого очень завидовал, и потребовал назад свою голубку бодрой и здоровой. Риск не мог исполнить его требование, так как крыло у голубки было повреждено, и он предложил соседу много денег. Но сосед соглашался только на одно условие: вернуть ему ту самую, старинную бочку из-под масла, которую он ему когда-то отдал за голубку, вместе с господином Почтенной-вдовы-наследником в ней. Но это было невозможно, так как бочку давно сожгли, да и господин фон Ослиное Счастье никогда бы не согласился влезть в нее снова.

Дело дошло до короля Этой Стороны, и он сказал: «Если господин Риск не может вернуть господину Двоюродному-брату-и-кузине обратно бочку, то пусть отдаст ему все, что нажил благодаря этой бочке». Вот так все обернулось! Риск вынужден был отдать все свои деньги и все свои торговые дела и снова вернуться в деревню с сыном.

Перед отходом в деревню они оба пришли к Хозяюшке и сильно плакали, особенно Петер-на-все-руки.

– Ах, – сказал он, – почему я превратился в такого дурака, которому захотелось стать английским лордом; где же то время, когда я, невинный ученик, украшал вам этот кабинет?..

Хозяюшка плакала с ним вместе.

– О! – сказал Риск аисту, который с серьезным видом стоял в углу. – Почему я во время моих спекуляций свалил вместе со старой конюшней твое гнездо! О, лучше бы мне вечно оставаться бедным сельским лавочником... – Тут он увидел на коленях у Хозяюшки свою бедную больную голубку и опечалился еще больше. – Ах, – сказал он, – где теперь может быть Кредиточка, моя дочка; если бы она была со мной, я бы согласился жить в своей деревне.

Хозяюшка сказала:

– Отправляйтесь с Богом! Избавтесь от тщеславия и важности; возможно, все еще наладится.

Затем она подарила им свою сберегательную книжку, а себе за это попросила оставить больную голубку, после чего отец и сын ушли.

Хозяюшка увидела, что аист и голубка плачут, и тихо заплакала с ними вместе.

Вечером этого дня вернулся с ярмарки отец Хозяюшки и привез ей все, что она просила: блюдо для печных изделий, скалку, ступку из золота и серебра, и пшеничную муку, и все пряности, и сладости, и благовония. Когда она рассказала ему о несчастье Риска, он не опечалился, а только сказал: «Риск никогда не был осторожным, он всегда слишком рисковал».

Хозяюшка принесла в свой кабинетик прежде всего блюдо для разделки лапши и ступку, и взяла варшавской муки, и фазаньи и цесаркины яйца, и майское масло, и мед из розовых лепестков, и все остальные замечательные вещи, и, подвязав шелковые рукава, замесила своими белыми руками дорогостоящее тесто на лапшу; ступкой растолкла она пряности и миндаль и размешала в тесте, при этом ей помогали аист и голубка; аист своим клювом взбалтывал яйца, а голубка раскалывала все плохое, что попадалось в пряностях и погружала крылья в розовую воду для того, чтобы опрыскивать тесто. От этого крылья ее опять стали светлыми и она смогла неплохо летать.

Когда драгоценное тесто было готово, погрузилась Хозяюшка в глубокую думу и смотрела на тесто, как скульптор на глину, из которой он собирается создать прекрасную статую. В книге ее матери «Старинные немецкие оладьи из записок замечательной поварихи» был создан образ приятного, нежного, красивого, добродетельного принца Мандельванделя, который всегда витал у Хозяюшки перед глазами. А поскольку отец сказал ей «если тебе все женихи не подходят, то испеки его сама», то она и начала с большим вниманием и любовью, и чрезвычайной ловкостью замешивать тесто для принца Мандельванделя. В течение всей работы она непрерывно пела песню, и если у нее чего-то не было под рукой, что очень требовалось, например, ягод можжевельника, малины, вишни и тому подобное, голубка или аист тут же летели в расположенный поблизости сад и приносили необходимое прямо с веток. А песня звучала так:

 

Тесто так я замешаю,

Как не снилось вам во сне,

И тотчас же все узнают –

Мать моя живет во мне:

Ведь на всем на белом свете

Поварихи лучшей нет!

 

Мама, милая, откликнись,

Мне советом помоги:

Чтоб испекся лучше витязь,

Мне с какой начать муки?

Чтоб испекся самый славный,

Самый лучший Мандельвандель!

 

Мы фазаньи яйца бросим,

Майским маслом обольем,

И с варшавскою мукою

Вместе все мешать начнем,

И в конце концов, конечно,

Мандельвандля испечем!

 

Ведь рецепт для этой кухни

Сердце лишь подскажет мне:

Сколько слез подлить и смеха –

Кто еще мне даст совет?

Только мама-повариха,

Но ее на свете нет!

 

Значит, будем думать сами:

Вздохи – розами сластить,

Чтоб заморскими сластями

Наше горе заглушить.

Но никто не помешает,

Нет, никто не помешает

Мандельванделя слепить!..

(Перевод Т.А. Кондратьевой и А.А. Гугнина)