Э.М.Драйтова

Тщетная предосторожность

против самоуспокоенности

Памяти Дино Буццати

Когда не совсем дозревшее яблочко упало с ветки дерева в подмосковной деревне Покровка, находившийся внутри него червячок съежился, превратившись в плотную, упругую белую каплю, расчерченную поперек полосками члеников. «Что-то происходит», –  подумал червячок и затаил дыхание. Но больше ничего не происходило. Мягкая плоть яблока ничуть не изменилась, сырой полумрак внутри проделанного червячком хода оставался неизменным, температура не повысилась и не понизилась. «Ну, ладно, – подумал червячок. – Видимо, ничего страшного». И он снова начал последовательно и настойчиво, но и не особенно торопливо вгрызаться во вкусную и сытную мякоть.

Между тем хозяйка сада, обеспокоенная большим количеством падалицы, подумала, что ее стоило бы хоть как-то использовать, и стала собирать упавшие мелкие плоды в большой полиэтиленовый мешок. Яблок набралось много, значительно больше, чем она предполагала. Хозяйку это порадовало и настроило на волну щедрости, не столь часто вздымавшуюся в ее груди. Достав из мешка несколько самых красных яблочных недоносков, она широким жестом обернулась к проходившему мимо московскому дачнику Юре, который как раз собирался ехать домой, чтобы полить хиреющие без воды цветы и удостовериться, что с квартирой все в порядке.

– На вот, – сказала она с улыбкой. – Погрызешь в дороге. Или завтра с утра, например. Они мелочь, конечно, но их как семячки лузгать, – чтобы  время провести. Червивые, правда...

– Это ничего, спасибо, – обрадовался Юра, пересыпая горсть яблок в сумку. – Спасибо вам, я поеду.

– Ну, давай-давай, – миролюбиво напутствовала хозяйка, возвращаясь к собственным заботам.

Дачник закинул сумку на плечо и бодрым шагом отдыхающего затрусил в сторону станции.

Нельзя сказать, чтобы все эти штанные движения: падение в мешок, доставание из мешка и окончательное угнездение яблока в сумке дачника, – ускользнули от внимания червячка. «Иногда качает, однако», – подумал он.

Но резких толчков не случилось, вкусная мякоть яблока никуда не исчезла, и причин для беспокойства, в принципе, было мало, а потому червячок принялся за привычное занятие, удовлетворенно впитывая в себя соки яблочной плоти. 

Сумка с яблоками опустилась на скамейку пригородной электрички, которой предстояло два с лишним часа катиться в сторону столицы. Юра пристроился радом, радуясь доставшемуся ему месту у окна. Мимо поплыли поля и огороды, на которые раскаленный жарой поезд щедро пыхал металлическим маревом. Мерный стук колес сказывался на лежавших в сумке яблоках, заражая их пульсирующим ритмом. «Любопытно, – подумал червячок. – В мире много любопытного».

Так все и шло своим порядком, своим на каждом уровне вселенных. Галактика вращалась вокруг центра, Земля – вокруг Солнца, электричка ехала в Москву, сумка стояла у окна на скамье, яблоки лежали в сумке, червячок медленно и неуклонно прогрызал себе дорогу к центру яблока, понимая, что делает то, что ему положено делать.

Приехав в город, Юра повесил сумку на плечо, погрузился в метро, прокатил две остановки, сделал пересадку, проехал еще немного, пересел на автобус и, в конце концов, оказался дома. За это время червячок продвинулся вперед на целые полсантиметра, и удовлетворенно расслабился, желая отдохнуть от трудов праведных. В этот момент сумку опять тряхнуло, – это дачник с размаху повесил ее на крючок в прихожей, торопясь скорее исполнить свой долг, полить цветы, и прилечь отдохнуть. Червячок прислушался. «Не так сильно, как тогда, – подумал он. – Видно, теперь вообще будет больше движения, время такое, ну, да ладно». И он заснул. Заснул и утомленный дорогой дачник. Да и вся столица постепенно стала засыпать, потому что наступил вечер, и вечер душный после жаркого дня, а, стало быть, пора было поспать и прийти в себя.

Наутро Юра вспомнил о яблоках и, вытащив их из висящей в коридоре сумки, положил в вазу для фруктов на столе. Червячок, твердо держась своих новых установок, не обратил на новое движение никакого внимания. Ему было пора приниматься за привычное занятие, он вгрызся в яблочную породу и, зажмурившись от удовольствия, пополз дальше.

Юра наугад взял из вазы два яблока, внимательно оглядел их и брезгливо исследовал пятнышки червоточин. «Действительно, червивые», – пробормотал он, уже не испытывая к этому обстоятельству такого безразличия, как накануне. Юра с детства недолюбливал ползучих тварей, особенно тех, кто мог по неосторожности попасть ему на зуб. Однако повзрослев, он перестал брезговать ими настолько, чтобы не позволять себе разделить трапезу с червяком. Как взрослый он научился действовать осторожно. Сполоснув яблоки под краном, он хотел было разрезать их, чтобы с самого начала отсечь области, где засели пищевые конкуренты, но передумал. Жара не располагала к тому, чтобы лишний раз встать и достать из шкафа чистый нож. «А, ладно, – подумал Юра. – Так как-нибудь», и вгрызся в яблочный бок. Бок был здоровым, и нежный сок приятно охладил рот. Едок замычал от удовольствия и стал осторожно, не торопясь обкусывать плод, минуя прогрызенные червем места. Скосив глаза, Юра следил за тем, чтобы под его зубами не появилось ничего похожего на коричневатый длинный туннель, оставляемый конкурентом. Дело спорилось. Едоки друг другу не мешали.

Насладившись свежестью подмосковных яблок, Юра кинул в рот пару кусочков сыра и запил стаканом кофе. Больше есть не хотелось, жара нарастала. Долг был исполнен. Пора было возвращаться на дачу, потраченные на нее деньги не позволяли слишком долго прохлаждаться в Москве. «За такие бабки – и в городе торчать», – усмехнулся Юра, аккуратно завернул в газету обрывки сырной обертки и огрызки яблок, взбросил на плечо сумку и вышел из квартиры: контрольная поездка подходила к концу.

Проходя мимо мусорного ящика во дворе, он швырнул в него успевший промокнуть от яблочного сока газетный сверток, а затем привычно последовал по вчерашнему пути, только в обратном порядке: автобус, метро, пересадка, дальше в метро, электричка.

Почувствовав удар о стенку мусорного ящика, червячок перехватил его вибрацию, показавшуюся ему низким отдаленным гулом. «Что-то новое», – опять подумал он и слегка задумался. Но вибрация постепенно затихла, движение прекратилось, и особенно думать было незачем. Вечером ящик вывернули в мусороуборочную машину, провезли его содержимое через всю Москву, вывезли за город со стороны, противоположной той, с которой находилась Покровка, куда благополучно уехал Юра, и свалили на большой воняющей отбросами территории. К этому времени червячок прогрыз только половину пути до сердцевины, и ему предстояло еще многое сделать в жизни, чем он и продолжал усердно заниматься. Он так и не узнал, что вместе со своим сытным домом был перемещен сначала на сто километров из Покровки в Москву, потом из одного района в другой и от помойки до загородной свалки. Все эти события космического масштаба были для него, в общем-то, не слишком важны. «Больше не трясет», – констатировал он, продолжая с завидным постоянством прокладывать свой путь.