Время в романах Клода Симона 60-х годов

Миазмы падали висят над городом в "Отеле" (1969) — то ли смердят неубранные отбросы, то ли несет мертвечиной из канализационных труб. Разлагается ли там тельце невинного младенца, убитого и завернутого в газету матерью, или это попахивает расстрелянный при всех его орденах и регалиях фашистский генерал, но зловоние отравляет самый воздух обреченной на поражение республики, схваченной прошлым. Запах гнили, распада, осыпающейся штукатурки старого дома, тлена старушечьей плоти преследует с первых строк повествователя "Истории".

Всевластная, всеразрушающая эрозия времени — организующее начало "Фарсальской битвы". В "Телах-проводниках" образ "предательски" наползающего времени приобретает вещную зримость. Оползень его осколков наваливается на поверженного боксера, засыпает ринг. Больной, ожидающий приговора врача, видит, как подымается в приемной, захлестывая ножки стола, его собственные ноги и отечные лодыжки другой пациентки, "нечто сероватое, нематериальное и чудовищно тяжелое, как бы неумолимо наползающее, медленная лавина, выстругивающая пол, стены, нечто, находящееся в движении уже миллиарды лет, терпеливое и коварное".

И потом, тщетно добиваясь телефонного разговора с любимой женщиной, он "снова слышит в трубке в промежутках между гудками все тот же монументальный и обесцвеченно серый гул того, что утекает, величественное пришептывание, безмолвный грохот медленной эрозии, медленного распада". Движение вообще представляется Клоду Симону суммой неподвижных точек. Это — "Ахилл, застывший на бегу" из апории греческого философа Зенона Элейского (ок. 490 — ок. 485 г. до н. э. )".

Образы "стремительной прерывности", "быстротекущей неподвижности" времени навязчиво проходят через все романы К. Симона. Это "неизменная неподвижность, время всегда идентичное, всегда повторяющееся, часы дни недели не следующие друг за другом, а просто заменяющиеся в покойности своего неизменного мира" ("История"). Это топчущиеся на месте, в заколдованном кругу стереотипов, прения Международного конгресса писателей в зале, освещенном электрическими лампами, так что никакое изменение света не говорит о каком-либо течении времени, не позволяет составить себе представления, даже приблизительного, о моменте (утро, полдень, сумерки) дня" ("Тела-проводники").