В "Бескорыстном убийце"

Один лишь пьяница доказывает бессмысленность любой политической деятельности — научные открытия и произведения искусства меняют мир кардинальней, чем любая революция,— но его никто не слышит. Тот же конфликт — сопротивление маленького человека насилию, обол-ванивающему воздействию идеологии — находит иное разрешение в "Носороге" (1958, пост, и опубл. 1959). В этой пьесе наиболее последовательно воплощен принцип "фантастического реализма": всего один сдвиг (кафкиан- ское "превращение") — и привычный, обжитой мир подчиняется неотразимой логике абсурда (рассуждения одного из героев, Логика, убедительно доказывают, что формальная логика абсурдней любого нонсенса). Она направлена против заразы массового психоза, против нивелирования личности тоталитарным государством.

Гуманистический пафос пьесы — в отстаивании свободы и достоинства людей (догматики быстрее других меняют свои убеждения). Финал ее вызвал полемику и во французской, и в нашей печати — капитулирует Беранже или продолжает бороться? Думается, что сохранить человеческий облик среди всеобщего озверения ("Большинство всегда неправо", как говаривал доктор Штокман) — уже победа.

Активное сопротивление злу неприемлемо для Ионеско: в его художественном мире насилие порождает только насилие, любая попытка изменить к лучшему существующее положение вещей заранее обречена. В "Макбетте" (пост, и опубл. 1972) шекспировский сюжет переработан в духе "черного юмора", намеренно осовременен, насыщен анахронизмами.

Навязчивое повторение сцен, двойничество персонажей (Макбетт неотличим от Банко, оба они в точности повторяют поступки разгромленных ими мятежных танов; главным действующим лицом становится ведьма, осуществляющая свои пророчества в образе леди Дункан, делающейся женой Макбетта, рожающей сына от Банко) служат для доказательства бесконечности цепи преступлений, неизбежности превращения бунтаря в тирана.