Упорство Бретона по объединению приверженцев сюрреализма

С особой силой раскрывается талант Бретона в создании поэтической прозы. При этом в послевоенном Бретоне совсем не ощущается тяготения к абсурдно-автоматическому письму. Оно вводится как бы по "социальному заказу", как символ веры, знак причастности к движению — например, в книге "Fata morgana" (1940), или последней прижизненной книжке "Артикль 1а" (1961). В ней всего четыре стихотворения, оцененных французской критикой как холодно составленное завещание: "Симптоматично, что последний лирический сборник Бретон пометил знаком чистого автоматизма. . . Оставить в качестве завещания четыре краткие сентенции, лишенные смысла и для любого читателя, и для автора,— это акт черного юмора".

После смерти Бретона падающее знамя "организованного сюрреализма" пытались подхватить молодые руки: Жан Шюстер, опубликовавший четвертый манифест сюрреализма под названием "Четвертая песнь" и выпустивший несколько номеров журнала "Аршибра" (1968—1969), был в возрасте студента, и ему хотелось верить, что лозунги, начертанные на стенах Сорбонны: "Все дада!", "Мои желания и есть реальность", "Воображение берет власть",— осуществимы. Однако он сразу оговорил, что новая школа отлична от прежней, "исторической", что неосюрреализм не предлагает никакой программы. На страницах "Аршибра", как и на страницах журнала "Тель кель", сюрреализм "поправляли" как школу излишне консерватив-ную, не решившуюся довести свой бунт до полного разрушения слова.

Среди новых школ заявили о себе леттризм, "конкретная поэзия", "пространственная поэзия".