Структура романа как бы включает в себя три стадии авторского вымысла

Гэффье стремится "найти объяснение одному человеку в другом человеке". Это, так сказать, третий уровень авторского вымысла. Однако эта "тройственная структура" постепенно начинает восприниматься как художественная условность, оставляя право голоса лишь за образом главного героя — Гэффье, в котором, несмотря на все оговорки автора, угадывается личность самого Арагона. Его лирическое и интеллектуальное присутствие в повествовании наполняет жизнью довольно сложное композиционное построение, на первый план выступает главное, ради чего написан роман,— проблемы совести, боли за человека, ответственности за все, что происходит на Земле.

Все эти проблемы, словно звенья единой цепи, скреплены одним словом-символом: "забвение". Забвение — то ядро, в орбиту влияния которого входят основные частицы общечеловеческого содержания книги. Однажды Арагон заметил с горечью, что люди до сих пор не составили "таблицу забвения": "Не составили таблицу забвения, я хочу сказать — не соизмерили отрезки времени, в течение которого все, что выходит из рук человеческих, оборачивается полным прахом, бесформенным и бесцветным прахом".

По сути дела, тема "забвения" перерастает в глобальную, полную трагических предчувствий тему судьбы всей человеческой цивилизации. Как и в "Гибели всерьез", в "Бланш" в моменты наивысшего эмоционального напряжения прозаическая строка наполняется поэзией, и эта поэзия словно прорывает мрак безысходности, чтобы дать место живому человеческому чувству. "О, все человеческие языки, языки охотников и торговцев, искателей камфары и крупных чиновников, чья азбука неподвластна огню, языки каторги и кратеров, языки долгого блуждания в пустыне и времени, утраченного в лесах, языки обмана и обмена, языки сна и изнеможения. . . — все языки в человеческих устах неспособны рассказать о женщине" — этим строкам из романа следовало бы занять достойное место в поэме о любви.