Повествование подвергалось тем же изменениям

А в новейшем романе, напротив, мельтешение авантюрных или эротических эпизодов делает их одинаковыми, превращает людей в манекены. События предстают как мираж, наваждение, они разыгрываются в памяти, воображении, творчестве действующих лиц. Чтобы понять произведение, читатель пытается восстановить то, что происходило "в действительности", используя литературный или житейский опыт. Но подобная реконструкция чаще всего наталкивается на противоречия, препятствия, оказывается лишь одной из многих возможных.

Отказ от жизнеподобия привел к отрицанию житейской логики, той, что управляет бытовым поведением. Подобно многим нашим современникам, персонажи чувствуют (и убеждаются на собственном опыте), что действия частенько приводят к обратным результатам. Исчезли традиционные литературные мотивировки событий: герой не стремится сделать карьеру, соединиться с любимой, выгодно жениться (подобные "мирские" чувства остались лишь на втором плане ранних книг Н. Саррот). Единственное, что действительно привлекает персонажей,— это роль автора.

Они постоянно пишут, надеясь если не постичь бытие, то хотя бы запечатлеть его. В новейшем романе "жизнь" героев заменена историей письма: главные перипетии происходят не с персонажами, а со словами. Чередование повествовательных элементов (фабульных блоков, эпизодов, лейтмотивов) подчинилось ритму рассказывания, архитектуре текста.

Соответственно процесс разрушения захватил и понятие произведения (мира персонажей). На первый план опять-таки выдвинулись крайние члены триады: текст (то, что создает писатель) и книга (то, что держит в руках читатель). С одной стороны, это привело к концепции самопорождения текста, подчиняющегося законам новой риторики, к "компьютерному" письму. С другой — к усилению роли полиграфического оформления (формат, шрифты, пробелы, расположение текста на странице), которое приобрело значимый характер, стало выделять разные фабульные линии, т. е. выполнять функции композиции.

Война шрифтов может превратиться в одну из основных тем книги ("Общие места. Краткий путеводитель для путешествия по книге" (1969) Ж. Рикарду). Все втягивается в художественную игру: иллюстрации и схемы, издательская (авторская) аннотация на обложке, превращенная в фальшивый ключ для понимания текста, помогающий и вводящий в заблуждение.

Имитируется полиграфический брак, обрываются, калечатся слова, фразы, эпизоды; заранее программируется искажение как необходимый элемент структуры: как в жизни, формой проявления закономерности должна быть случайность. Книгу можно и нужно читать и с начала, и с конца ("Взятие Константинополя" (1965) Ж. Рикарду), выбирать свой маршрут движения ("мобили" М. Бютора), просто рассматривать.