Как и прежде, Беккет не мог найти издателя

Первым из них увидел свет "Моллой" (1947, фр. изд. — 1951, англ. изд. — 1955), составивший первую часть трилогии, в которую входят "Малон умирает" (публикация соответственно — 1951, 1956) и "Безымянный" (1953, 1958). Герой романа, Моллой, в момент начала повествования — глубокий старик, калека, больной и беспомощный, потерявший способность к передвижению, запертый в четырех стенах, в бывшей комнате его матери, где его регулярно посещает некто, забирающий у него исписанные листки, где рассказывается его история. Текст романа есть, таким образом, воспоминания героя о прошлом, его попытка воссоздать то, что было, но чего уже нет, реконструировать в слове не существующую более реальность. Стержнем, на который наматывается нить воспоминаний, служит его решение навестить мать.

Вырастают непреодолимые препятствия: Молл ой не уверен, в том ли он находится городе, где она живет, он сбивается с пути, попадает то в полицейский участок, то к незнакомой женщине, чью собаку он нечаянно задавил по дороге, и т. п. Все в целом может рассматриваться как травестия формы романа дороги с его авантюрной интригой. В травестийную парадигму, являющуюся одной из форм воплощения комического в романе, вписывается и облик героя, совершенно не соответствующего традиционной роли путешественника. Моллой пускается в дорогу на велосипеде, примостив негнущуюся ногу на привязанных к раме кос-тылях. Он фигура одновременно и жалкая, и смехотворная. Однако травестийный план составляет лишь поверхностный слой романа, носящего обобщенно-философский характер.

Параллелью блужданиям героя в пространстве служат его блуждания в слове. Сэмюэль Беккет. Автор рисунка Рассказывая свою историю, он постоянно неизвестен.

теряет нить повествования, пускается в бесконечные рассуждения и доказательства, непосредственно с предметом, о котором идет речь, не связанные, выстраивает квазинаучные аргументы, ложные силлогизмы, противоречит себе и сам себя опровергает. "Моллой" предстает, следовательно, как роман о повествовании, о тех законах, которыми регулируется и направляется его движение, взрывая традиционные формы которого — и не отдельной его разновидности (романа дороги), а повествования как такового,— Беккет в то же самое время воссоздает его целостность на совершенно иной основе.