Историзм, документальная строгость

Во второй редакции Арагон убрал около десятка бесполезных, на его взгляд, "силуэтов" и связанных с ними эпизодов — "погибшие зерна ненаписанных романов". Изменения коснулись и имен. Многим историческим персонажам Арагон вернул их подлинные имена. Так, французский физик-коммунист Жак Соломон (в первой редакции — Ф. Борман) выступает в новой редакции под собственным именем.

Были уточнены и некоторые исторические факты, в основном касающиеся России и связанные с культом личности Сталина. "Чувство ответственности", как говорит Арагон в предисловии ко второй редакции, диктует ему эту правку. Чтобы пояснить свою мысль, писатель обращается к одному эпизоду: в разгар "странной войны" один из главных героев — Жан де Монсе — говорит, что ничего не понимает в происходящем. Тогда коммунист Рауль Бланшар советует своему молодому другу почитать "Краткий курс истории ВКП(б)", написанный, как известно, Сталиным.

Снять эпизод с Жаном де Монсе было бы, по мысли Арагона, отступлением от исторической правды: ведь с именем Сталина на устах погибали борцы-антифашисты во всем мире. Оставить эпизод в неизменном виде значило бы для писателя сказать, что его отношение к Сталину не изменилось после суровой критики культа личности, а это было не так. И Арагон избирает такое решение: сохранив эпизод, он в конце с горькой усмешкой, с самоиронией добавляет всего лишь одну фразу: "Как прекрасна доверчивость. . . " Наконец, изменения ощутимы и в стиле. Арагон старается преодолеть объективированную форму традиционного романа, старается приблизить повествование к современности, активно заменяет глагольные формы прошедшего времени на настоящее время, включает лирические отступления, написанные от лица того, кто за это время стал автором "Меджнуна Эльзы" ("Одержимый Эльзой") и "Гибели всерьез".

В целом же творческая задача во второй редакции романа оставалась прежней — показать «перелом в человеке, перестройку национального сознания французов перед лицом таких событий, как конец "странной войны", поражение Франции, оккупация и Сопротивление», осмыслить, как "в самой разрухе возникали начала будущего".