1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Этот путь, намеченный "новейшим романом"

Поддержав усилия по защите особого художественного языка, Н. Саррот предположила, что некоторые рьяные его защитники "рискуют прийти к результатам, противоположным искомым". Оппоненты заставляли Натали Саррот признать: "Ничего не существует вне слов", до слов. Писательница же упорно повторяла: ". . . нет, существует пред-язык, некое ощущение, понимание, нечто такое, что как раз и устремляется на поиски языка".

Конечно, углубляла свою мысль Н. Саррот, ни одно произведение "не существует без языка, но языка не существует без этих ощущений". Само творчество — это и есть, по мнению Н. Саррот, поиски "хрупкого равновесия между невыраженным и языком". Детально развернув свой спор с "новейшими романистами", Н. Саррот уточнила, что различия между их позициями и ее позицией "достаточно значительны и проявляются все сильнее и сильнее"9. Не покидая уровня тропизмов, Натали Саррот прикасается к психологическим процессам, все более существенным, теснее связанным с исторической реальностью мира. Поэтому роман "Вы слышите их?" (1972) "оказался одним из самых значительных откликов на такое историческое явление, как бунт контркультуры"10, а повесть "Детство" (1983) вобрала в себя катаклизмы начала века и воссоздала с поразительной утонченностью разлад между видением одного и того же феномена ребенком и взрослым.

Если раньше Н. Саррот защищала и мотивировала право передавать психическую субстанцию "в чистом виде", не связанную с конкретной личностью, с конкретной формой сознания, то в "Детстве" (мемуарный жанр не отменяет возможности сопоставлений), напротив, сильно выражена именно индивидуальность, особый, неповторимый взгляд на мир. На основе психической субстанции начинает выкристаллизовываться характер, а не просто "магма подсозна-тельного"; определенный тип сознания, обусловленный обстоятельствами и приобретающий индивидуальные черты. При этом писательница не меняет поля своей работы — ее по-прежнему интересуют первые, интуитивные реакции, не выявленные до конца человеческие отношения. Роман 1989 г. "Ты себя не любишь"Роман 1989 г. "Ты себя не любишь" состоит, как и "Золотые плоды", из серии реплик, причем обсуждается даже не книга, наделавшая шум в литературных кругах, а само слово — как оно проявляется, окостеневает, меняет свое значение, воспринимается. И тем не менее это роман не о жизни слов, а о контрастных человеческих позициях.

И сразу становится очевидным, что внимание к стилистике, к лингвистической фактуре повествования не обязательно означает пренебрежение к объективным процессам, идущим в окружающем мире, т. е. не обязательно то явление, которое "больше, чем литература", перестает быть литературой. Здесь Натали Саррот впервые решает представить "магму подсознательного" как симбиоз множества "персонажей" в пределах одной личности (развитие мотива двойничества). "Я" — это одновременно "мы", и ни одно из многочисленных "я", входящих в "мы", не имеет права говорить от имени целостной личности; вместе с тем говорит или действует всегда лишь один из этих "персонажей"; вот откуда ножницы между прочувствованным и произнесенным, вот откуда полная неадекватность восприятия говорящего теми, кто слушает. Эту драму вечного непонимания Н. Саррот монтирует с драмой столкновения антагонистических личностей. Антагонизм не на уровне социальных групп, не на уровне поколений, а, в известной степени, как у Веркора, антагонизм, так сказать, врожденный — между рыцарями и хищниками. Только вместо веркоровской рационалистичности и отчетливости здесь — неуловимая подвижность оттенков.

Граница, которую пытается тончайшим резцом провести романистка,— это граница между двумя пред- расположенностями. Одни люди спонтанно, не мучаясь никакими проблемами, умеют себя любить. Любовь "заразительна", окружающие тоже начинают их боготворить; на скрещении этих лучей формируется подобие сильной личности, которая всегда знает, как назвать то, что она чувствует, которая контролирует все свои реакции. Но есть другие, не обладающие этим талантом влюбленности в самих себя. "То, что мы чувствуем, нигде не описано.

Оно проходит, никем не замеченное, никем не узнанное". Они всегда в колебаниях, сомнениях, почти никогда не могут передать словами, что же с ними происходит, замкнуты и недоверчивы к словам, даже если произносят их сами и как будто бы с полной откровенностью. Множество персонажей, составляющее такую личность, принципиальным образом отличается от множества, составляющего условную "сильную" личность; они не могут сосредоточиться на самолицезрении "потому, что взгляд наш устремлен в другую сторону" и не способен к нарциссистскому созерцанию. Так, многоликость человеческой души, заявленная вначале, постепенно в ходе обмена репликами оборачивается, напротив, цельностью. "Мы" в том едином "я", которое занято только собой, несовместимы с "мы" другого "я", обремененного иными заботами, имеющего совершенно иные реакции на события окружающего мира. В каком из этих "я" находит себе место Н. Саррот, становится ясно довольно быстро по мере чтения романа, а финал уточняет: "Как было бы хорошо для всех, как всех устроило бы, если бы мы тоже научились испытывать любовь к себе. — Лучшего и представить нельзя. — Нельзя представить лучшего?

Натали Саррот последних летМожно видеть, что Натали Саррот последних лет, ни в чем не изменяя своей сложившейся манере, изменила тем не менее наполненность своего романа, заставив его прислушаться к голосам эпохи и вечности. Вывод Л. А. Зониной: "Художественные приемы романистки особенно плодотворны, когда предмет ее изображения "безличен" по природе, когда это процесс, совершающийся не в индивидуальном, а в общественном сознании"11 приложим к первым книгам Саррот, но требует корректировки при рассмотрении книг последнего времени. "Новый роман", представленный в книгах "Детство" и "Ты себя не любишь", воссоздает именно личность, не согласную быть "как все", даже если самовлюбленным "всем" живется совсем неплохо. Эволюция художественного языка Клода Симона в чем-то типологически близка эволюции Н. Саррот.

Книги его достаточно похожи друг на друга; фрагмент одной легко может быть перенесен в контекст следующей или предыдущей без того, чтобы эта перестановка нарушила ритм повествования. И все-таки содержательная тяжесть повествования становится больше. К теории генераторов К. Симон ближе всего в "Фарсальской битве" (1969), "Телах-проводниках" (1971), беспрерывно обыгрывая лексические единицы, призванные связать несвязуемое — веревку от игрушки, которую тянет мальчик, с извилистым, скользящим боа пожилой дамы, или тропинкой под ногами партизан в сельве, или шнуром телефонного аппарата и т. п. Связь эта такого же типа, какую принимал за образец Жан Рикарду, разрабатывая, например, тему желтого.

Но "Предметный урок" (1975), "Георгики" (1981) и тем более мемуарная книга о визите в Советский Союз — "Приглашение" (1987), свидетельствуют о том, что "стилистика Клода Симона меняется — исчезает барочная перегруженность, фраза укорачивается, композиция приобретает строгий контур"12. Большая строгость фокусирует масштабность задачи — воссоздать в "Георгиках" противоречивую, отмеченную взлетами и падениями судьбу наполеоновского генерала, рассмотреть ее стереоскопически — вблизи и издали, из середины XX в. , сквозь призму других судеб, изломанных уже трагедиями нашего времени. Натали Саррот и Клод Симон, по сути, единственные представители "нового романа" в 70—80-е годы не изменившие своей программе, но практически заметно ее скорректировавшие.

Более сложным и многоаспектным является вопрос о воздействии "нового романа" на литературный процесс, о тех феноменах, которые побудили Н. Саррот, перечислив суммарно художественные принципы "нового рома- В конце 50-х годов, когда входил в зенит славы "новый роман", оппозиция между ним и традиционным была довольно жесткая; постепенно эта оппозиция сглаживается и благодаря мобильности самого "нового романа", и благодаря существенным изменениям, затронувшим жанр романа вообще.

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Жан-Жак Руссо

Жан-Жак Руссо

Жан-Жак Руссо́ (фр. Jean-Jacques Rousseau; 28 июня 1712, Женева — 2 июля 1778, Эрменонвиль, близ Парижа) — французский писатель, мыслитель, композитор. Разработал прямую форму правления народа государством — прямую демократию, которая используется и по...

Пьер де Бурдейль

Пьер де Бурдейль

Пьер де Бурдейль, сеньор де Брантом (Pierre de Bourdeille, seigneur de Brantôme; ок. 1540 — 15 июля 1614) — хронист придворной жизни времён Екатерины Медичи, один из самых читаемых французских авторов эпохи...

Жорж де Скюдери

Жорж де Скюдери

Жорж де Скюдери́ (фр. Georges de Scudéry, 22 августа 1601, Гавр — 14 мая 1667, Париж) — французский поэт и драматург XVII века, представитель прециозной литературы. Брат Мадлен де Скюдери. Биография Родился в обедневшей дворянской...