Эмманюэль охотно писал о влиянии, которое оказала на него молодости лирика

Воспевая половое соитие как аналогию католической мессы, а женский половой орган — как церковную крипту, где покоятся праведники (подобные сравнения у него очень часты), поэт стремится вовсе не к снижению, не к профанации божественного, а, наоборот, к сакрализации "обетованной Плоти", как сказано в книге "Гробница Орфея". Эротика у Эмманюэля никогда не бывает "легкой", "фривольной", не имеет практически ничего общего с "галльским духом"; очень редко она выступает и в садистском, завораживающе демоническом обличье (напр. , в стихотворении 7 книги "Поединок"). Чаще же всего она служит одним из непременных и важнейших элементов духовной жизни, "является одной из составных частей всемирной истории духа". Эротика у Эмманюэля одухотворяется благодаря тому, что она связана с познанием другого.

Для духовного общения, диалога людей необходимо их расподобление, изначально заложенное в человеческой природе в форме разделения полов. В поисках символического выражения для этой идеи поэт неоднократно обращается к преданию об Адаме и Еве. В книге "Иаков" (стих. "Рождение Евы") первая женщина появляется не из ребра Адама, как завещано Библией, а в акте самосозерцания первого человека, в момент, когда он впервые видит самого себя. Ветхозаветный миф скрещивается с греческим мифом о Нарциссе — в свою очередь, воспринятым скорее всего через посредство поэзии Поля Валери, где этот миф один из центральных: "Адам стоит у источника, еще не предчувствуя, что у него есть образ. // Но едва он склоняется к воде, чтобы напиться, как к губам его уже тянется Ева. // Для него ничего не значит быть двуединым, ведь он сам неотличим от источника. // Но вода рогатым зверем бьется ему в виски и ребра; он не подвластен своему сердцу. . . " Вслед за Валери Эмманюэль видит в образе Нарцисса не бесплодное и нездоровое любование собой, а попытку постичь себя в жадном, страстном созерцании внешнего мира.

Для его Адама самопознание совпадает с познанием другого — но это не холодно-рассудочное познание, а чувственное, эротическое влечение, еще не вполне осознанное самим героем: стук сердца в груди и крови в висках воспринимается им как удары "рогатого зверя" — источника, от которого он еще не умеет себя отделить.