Дон Чезаре из "Закона"

В устах Вайяна это всегда звучит упреком. Все персонажи романа поверяются умением (или неумением) "вершить закон": их место в романе зависит от способности "вести игру", подчинять себе других. Самая сильная личность — мафиозо Матео Бриганте — набросана резкими штрихами, он контролирует все, "делая все чужими руками". "Контролирует тех, кто занимается любовью и тех, кто любовью не занимается, контролирует мужей-рогоносцев и тех, кто делает их рогоносцами. Служит наводчиком для воров и сам полицию на этих воров наводит, контролируя и воров, и полицию.

Ему платят за то, чтобы он контролировал, и платят за то, чтобы он не контролировал". Бриганте, не признающий ничего, кроме силы, в результате терпит поражение: ему дает отпор неукрощенная, ревниво оберегающая свою независимость Мариетта, на него падает подозрение в краже, сын его Франческо оказывается никчемным, малодушным человеком. Интересно переосмыслено право вершить свой "закон" в образе Мариетты.

Вплоть до самых последних глав благородная, красивая сила Мариетты противостоит циничной власти таких, как Бриганте. Но, получив наследство, Мариетта становится обыкновенной хищницей, заключает союз с гангстером Бриганте, вовлекая его в строительство прибыльного туристского комплекса. Как Бернара Бюзара калечила атмосфера погони за прибылью, так и Мариетту постепенно подчиняет себе цинизм приобретательства, убивая силу характера.

Роман "Закон" был увенчан Гонкуровской премией, переведен на десятки языков мира. К автору пришла наконец широкая известность. Вайяна начали хвалить те, кто раньше молчал и кого Вайян презирал. Проницательного писателя это не могло не насторожить: в дневниковых записях пробивается откровенная горечь. Это первые месяцы после разоблачений политики культа личности в стране "реального социализма".

Для Вайяна — начало тяжелой личной драмы, душераздирающие ноты которой в дневниках, но не в печатных выступлениях. Он сохранял дистанцию и по отношению к тем, кто спешил каяться и разоблачать. В 1956 г. , подписав письмо, осудившее советскую интервенцию в Венгрию, Вайян сделал первый шаг к переоценке своих иллюзий, связанных с коммунистической идеей.

В 1959 г. он отказался возобновлять свой партийный билет, что было равнозначно выходу из партии. "Для революционного энтузиазма нет больше никаких оснований. . . Изменение лица мира меня больше не касается".