Роман «Мир в войне»

Все это делает роман Унамуно важной вехой не только в его творческой биографии, но и в истории испанской литературы.
В течение четверти века, последовавших за появлением романа «Мир в войне», Унамуно создает все свои наиболее важные эссе, прозаические и поэтические произведения. В них отразился существенный поворот в мировоззрении Унамуно. В предшествующие годы он не раз высказывал веру в совместимость «интраистории», народной жизни и «вечной традиции» с развитием науки и прогрессом. С интересом к научным теориям связано было и увлечение писателя идеями социализма. Человек, отвергавший все партии без разбору, Унамуно вместе с тем заявлял, что «может прийти к взаимопониманию с любым политиком, который ощущает бесконечную и вечную ценность человеческой личности. Даже если эти политики называют себя социалистами, а, быть может, именно потому, что они называют себя так...». В эти годы Унамуно увлеченно читал Маркса, однако марксистом не стал. Писатель не сумел преодолеть вульгарные представления о марксизме, как об учении, сводящем все явления жизни непосредственно к экономике. А так как его волнуют прежде всего проблемы этические, то он скоро расстается с социалистическими идеалами, признаваясь, что требует свободы для личности, но не понимает стремления к «справедливости для массы».
Не только социалистическая доктрина, но и вообще наука теперь, по мысли Унамуно, кажется неспособной дать ответ на все трагические вопросы, с которыми сталкивается человек и человечество. Наука, опирающаяся на доводы разума, способна объяснить лишь частности; для того чтобы найти решение коренным проблемам человеческого бытия, надо выйти за пределы рационализма; данные разума должны быть сопоставлены с тем, что подсказывает сердце. Так складывается новая философско-этическая доктрина Унамуно, начинается новый этап его творчества.
Писатель решительно пересматривает в этот период свое отношение к проблеме «Испания — Европа». Прежде Унамуно вполне разделял лозунг краузистов «европеизировать Испанию», видя в приобщении к буржуазному прогрессу основное средство возрождения своей родины. Теперь он обнаруживает в буржуазном прогрессе бездуховность, торжество торгашеского духа, мещанского эгоизма. При сравнении с этим открывшимся ему теперь аспектом буржуазной цивилизации особенно драгоценными кажутся духовные богатства, накопленные испанским народом. Вот почему лозунг «европеизировать Испанию» он дополняет лозунгом «испанизировать Европу». В полемике вокруг этого девиза испанский мыслитель иногда был близок к идее «избранничества» испанского народа, его национальной исключительности. Но все это был скорее полемический перехлест, чем логический вывод из лозунга, предполагавшего лишь бережное отношение к духовным идеалам испанского народа, действительным или казавшимся такими устойчивым чертам национального характера и культуры.