В романе "Мэрфи" Беккет существенно приблизился к выражению

В силу поставленных автором задач, характер героя зыбок, связи с окружающим миром ослаблены, хотя, по замечанию английского исследователя Джона Флетчера, в художественной системе Беккета Мэрфи остается "последним гражданином мира"5. Несмотря на необычность героя, роман в целом еще написан в традиционной форме. Однако проявившиеся в нем черты новизны отпугивали издателей, которые, указывая на аморфность романа, требовали от автора все новых переделок. О характере их требований, которых Беккет не мог принять, дают представление его письма к друзьям, с помощью которых роман был в конце концов опубликован. Так, в одном из них (13 ноября 1936 г. ) он писал: "Я бы охотно поджал те пассажи, что несущественны для целого, и подработал другие, которые, как им кажется, затемняют дело. . . . Неужели они не понимают, что, если книга слегка туманна, это потому, что она — результат ужатия и что еще большее ее ужатие способно сделать ее в результате лишь еще туманнее?

Дикие и нереальные диалоги, мне кажется, нельзя изъять, не затемнив и не сделав скучным целого. Они — комическое преувеличение того, что в остальном выражено элегично, а именно — Герметизма духа, если угодно. . . . И, конечно, за повествованием трудно следить. И, конечно, это намеренно"6. Трудности, связанные с публикацией романа, довершил весьма сдержанный прием критики. Среди первых откликов на "Мэрфи" выделяется, однако, поразительная рецензия Дилана Томаса, чутьем художника проникшего в суть авторского замысла и вместе с тем ощутившего неадекватность его воплощения.

Своеобразие предложенной Беккетом картины состоит, по его мнению, в том, что "Мэрфи" — это "исследование сложного и странного трагического характера, который не может примирить нереальность видимого мира с реальностью невидимого". Блестящим афоризмом определил поэт и характер героя, разгадать который оказалось не под силу профессиональным критикам: это — "страус-индивидуум в пустыне массового производства".