Цель этой критики, как показывает памфлет Нимье

Увы! Как только мы сделали первый шаг на этом пути, мы отпрянули с ужасом; выяснилось, что существует целая академия революции, высший совет беспорядка, и вот уже пылью подернулась лужа крови, которая старательно сохранялась в качестве национальной эмблемы". "Гусары" искали не только тех, с кем скрестить шпаги, но и тех, на кого им можно было бы опереться. Их выбор учителей трудно назвать "счастливым".

Требуя вернуть литературе свободу писать о красоте мира, утверждая, что литература — это "праздник" и главной задачей писателя является умение писать просто и доступно, "гусары" увидели свои "неоклассицистические" истоки в творчестве ряда писателей-коллаборационистов. Это не значит, что "гусары" разделяли политические воззрения бывших коллаборационистов; их невозможно упрекнуть в профашистских симпатиях, однако именно они в годы, когда писатели-коллаборационисты утратили моральное право голоса, стремились принять под свою защиту этих "отверженных"; взывали к милосердию, пытались объяснить их грехи политической невинностью и неопытностью, наконец, просто случайностью. Однако достаточно обратиться к высказываниям самих бывших коллабо-рационистов, чтобы понять, что они вовсе не желали раскаиваться, а, напротив, упорствовали, отстаивая свои воззрения. "Гусары" высоко оценивали межвоенное творчество Дрие ля Рошеля, который в своих романах стремился показать упадочнический характер республиканской Франции. Во время оккупации Дрие ля Рошель стал активным пропагандистом фашизма, превратил журнал "Нувель ревю франсез" в коллаборационистское издание.

Трудно назвать актом раскаяния его самоубийство 15 марта 1945 г. , которое он совершил, скрываясь от справедливого возмездия. "Гусары" не оправдывали фашистского пафоса Дрие ля Рошеля, однако охотно сравнивали его с Прустом, тоже склонным к светской тематике, внутреннему психологическому анализу и автобиографизму. "Гусары" также выступали против "заговора молчания", который возник вокруг имени Поля Морана после 1944 г. Поль Моран, известный своим ранним романом "Открыто ночью" (1922), поступил на дипломатическую службу к правительству Петена, был послом в Швейцарии. После Освобождения он предпочел остаться в этой стране. Моран привлек Нимье своим творческим интересом к судьбе "партикулярного" человека.

Да и не только Нимье. «Целое поколение "гусар",— отмечает Ж. Бреннер,— выбрало Морана одним из своих учителей».