Поначалу Авель скорее напоминает людоеда из сказки

На протяжении своей жизни Авель обнару-живает склонность к разного рода извращениям: одно сменяется другим, не откладывая зримого отпечатка ни на его сознание, ни на его душу, ибо в изображении Турнье этот великан — большой ребенок, наивный и добродушный. У Турнье есть немало рассказов, в которых любовь приравнивается к людоедству. Эта тема — одна из основных в мрачной и переполненной описанием злодеяний, жестокостей и извращений повести "Жиль и Жанна". Но в данном случае — ив этой дневниковой записи героя, и в дальнейшем развитии романа — уравнение переворачивается: людоедство оборачивается любовью. И в этом смысл всех изменений, происшедших с Авелем Тиффожем.

В романе происходит постепенное превращение сказочного людоеда, несущего зло и смерть, в мифологическую фигуру, утверждающую жизнь и любовь. Но Турнье не столько выворачивает наизнанку миф о людоеде, сколько хочет показать обе стороны этого образа: одна из них ассоциируется с Лесным царем, умерщвляющим мальчика и таким образом завладевающим им, другая — со Св. Христофором.

Образ Св. Христофора, многократно переосмыслявшийся в христианских преданиях, трактуется Турнье в духе западной традиции: это великан, ищущий самого могущественного властелина, служит сначала дьяволу, затем Иисусу Христу. Желая послужить богу, он переносит путников через бурную реку и однажды переносит через поток ребенка, сказавшегося Христом. Этот образ христоносца проходит через весь роман. Впервые Авель сталкивается с ним еще учеником коллежа, когда читает вслух главы из истории христианских мучеников.

А в финале романа новоявленный Св. Христофор — Авель выносит на плечах, спасая от гибели, еврейского мальчика Ефраима, чудом избежавшего смерти в Освенциме, выносит из страшного мира поверженного наконец нацизма в мир будущего, предвестием которого оказывается "золотая шестиконечная звезда, медленно вращавшаяся в черном небе".