Необходимо указать на феноменологическую "чистоту" эксперимента

На рассвете герой будет расстрелян, а пока, на ночь, его запирают в камере с двумя другими смертниками: ирландцем Томом и молоденьким Хуаном. Описанию последней ночи смертников и посвящен рассказ. Следует добавить, что в камеру смертников также помещен бельгийский врач (с охраной), которому предоставлена возможность наблюдать за поведением осужденных. Позиция этого постороннего наблюдателя, щупающего пульс Хуану и со строго научным интересом вглядывающегося в серые лица смертников, не вызывает, естественно, симпатии.

Но, если вдуматься, от нее едва ли существенно отличается позиция самого автора, такого же постороннего. Разница, на наш взгляд, лишь в цели эксперимента. Бельгийца, любезно угощающего узников дорогими сигаретами, интересуют реакции тела, Сартра — реакции духа. Впрочем, реакции духа тесно связаны с физиологией: осужденные ощущают стремительное приближение смертного часа прежде всего физиологически.

Только тогда, когда герой на собственной шкуре ощутил следы завтрашней смерти, Сартр считает возможным обратиться к миру духовных ценностей человека и посмотреть, как он изменился. А он изменился радикальным образом или, скорее, распался. Том живо представляет себе картину своей казни, он видит свой труп, но он не может вообразить себе мир, продолжающий существовать без него, для других. По его мнению, человек не подготовлен к такой мысли.

Пабло про себя соглашается с ним, для него также "смерть есть нечто неестественное". Однако непосредственно вслед за этим мысль Пабло совершает неожиданный и весьма ответственный поворот, и мы узнаем, что с тех пор, как Пабло собрался умереть, "ничто больше" не кажется ему "естественным": ни эта куча угольной пыли, ни лавка, ни противная рожа Педро (охранника. — В. Е. )". Предметы изменили свою фактуру, утратили плотность, стали "жиже"; они пропитались смертью, и вместе с ними преобразился облик всей прошедшей жизни героя. Перед лицом смерти она утратила свою привлекательность, смысл, ценность.

Жизнь как бы сравнялась со смертью по своей "неестественности" ("неестественность" здесь синоним "нелепости"), и на глазах читателей произошла стремительная метаморфоза: от неприятия смерти герой пришел к неприятию жизни.