Легенда о сверхчеловеке

Ощущение самодостаточности, которое в высшей степени свойственно Монтерлану, всегда заставляло его занимать несколько отстраненное положение и в политической и в литературной жизни. В юности писатель испытал влияние М. Барреса, в зрелые годы он говорил о своей творческой близости к А. Мальро и А. Жиду; сложные отношения притяжения и ревнивого отталкивания, вражды связывали его с писателями-католи- ками П. Клоделем, Ж. Бернаносом, Ф. Мориаком. Гораздо чаще обращается он в поисках примеров, доказательств, аналогий к драматургам, мемуаристам, философам XVII— XVIII вв. (к Мольеру, Сен-Симону, Боссюэ, Фенелону), да еще к Шатоб- риану. Объектом восхищения или полемики становятся в первую очередь писатели, близкие к традициям янсенизма, к богословам, лингвистам и логикам монастыря Пор-Рояль,— Расин, Паскаль, кардинал де Рец.

Монтерлана притягивали янсенистские идеи избранничества (осененности благодатью) , относительности зла (рассматриваемого как неполное добро), антиномический анализ языка как способа мышления. Но в первую очередь писатель говорит о самом себе. Анализируя свои произведения в многочисленных предисловиях, послесловиях, примечаниях, он последовательно отмечает их преемственность, проводит параллели, ссылается на написанные, но неопубликованные и еще не известные читателю книги.

В 50—60-е годы Монтерлан соединяет писательство с деятельностью литературоведа, театроведа, публикатора — специалиста по собственному творчеству. Он выпускает три тома своих сочинений в самой престижной книжной серии "Плеяда" (издательство "Галлимар"), где печатаются признанные классики, издает произведения, много лет лежавшие в ящике стола, свои Записные книжки, начиная с 1930 г. — историю его внутренней, духовной жизни, но не поступков. Это дневник творца, начисто выключенного из быта, где исторические события — повод для афористического высказывания, для огранки мысли, для раздумий о своем искусстве. При этом писатель оставляет только те записи, которые не вошли в его прозу,— записные книжки как бы дополняют ее.

Монтерлан — человек, погруженный в культуру, историю. Его страсть к цитированию вызывает обилие эпиграфов, заставляющее вспомнить о романах XIX в. , но чем дальше, тем чаще в качестве источников выбираются собственные сочинения.