Каждый из этих "последователей" был одновременно и практиком

Если первой мишенью был "традиционный роман", то второй — именно тропизмы, они хранят слишком сильные связи с реальностью. В "новом романе" последователям казалось ценным лишь то, что удаляло от романа традиционного, приближая к "новейшему". Чем больше реальности, убеждены создатели текстового письма, тем меньше художественной выразительности. Чем слабее связь с реальностью, тем интенсивнее выразительность каждого слова, каждого элемента, Рикарду поясняет, что новшеством является, собственно, не отказ от "происшествия", а проблематичность случившегося.

Пытаться выяснить, какая из картин относится к плану реальности — значит нарушать правила игры современного повествования. Текстовое письмо — только "машина по изготовлению вариантов", причем преобладать должны "хрупкие варианты", а не "сильные". Любой из включенных в создаваемый текст эпизодов "может тяготеть к реальности только при условии, если он одновременно оспаривает реальность другого эпизода. . . Повествование само у себя должно вызвать аллергию"6. Рикарду предлагает обращать особое внимание на лексические стыки между эпизодами (картинами, мотивами), в частности, на похожие слова, расположенные по разные стороны "границы". Такого типа лексические единицы (омонимы, слова одного корня, анаграммы, слова рифмующиеся или обозначающие предметы, имеющие общее качество, и т. п. ) Рикарду называет "генераторами" и советует строить с их помощью систему "новейшего романа".

Попавшие в одну главу, например, слова "солнце", "золото", "пиво", "моча", "банан", "блондинка" сами должны, по Рикарду, образовать тему — тему. . . желтого цвета. Это раньше книги могли говорить "о страстях, идеях, событиях", оставляя сам текст как бы незаметным. Теперь книга должна приковывать внимание к слову так, чтобы читатель шел "не к реальности, стоящей за текстом, а к реальности текста". В более поздних своих выступлениях Рикарду напрямик отождествляет революцию в языке со стерильностью текста, в котором не должно быть никакой референ- тности — только слова, их игровой хоровод.

Все романы можно сгруппировать, следуя предложению Рикарду, по внешнекомбинационному признаку: в одну группу попадут книги, объединенные, например, цифрой, имеющие число глав, скажем, кратное восьми, или набор из восьми предметов, или восемь персонажей, или иное число персонажей, чей возраст кратен восьми, или отсылки к датам (год, число, месяц), включающим цифру восемь, и т. п. 8. Такие произведения, уверен Рикарду, обладают гораздо большим родством, чем сходные по времени или месту действия. Наиболее последовательно теорию генераторов Рикарду воплотил в своем романе "La Prise-Prose de Constantinopole" (игра слов: "Взятие Константинополя — Проза Константинополя").