"Была эпоха популизма, я сказал: и я так могу",— говорил Луи

Никаких, впрочем, связных историй Селин не рассказывает, "военная трилогия" — прямая речь ее создателя, необычный монолог, развернутый в три огромные книги. Монолог этот призван быть, по словам Селина, истинно современным романом, призван сокрушить роман "доселиновский", опровергнуть претензии романа на выражение идей, на связность. Романы Селина — политический памфлет, мастерски написанная инвектива. Помимо человечества как такового здесь то и дело появляются конкретные политические партии и всевозможные политические деятели, а также литераторы, с которыми Селин сводит счеты.

Селин саркастически комментирует мир потребительства ("никотинизированный, алкоголизированный, аэропортизированный. . . "), но, как бы он ни выражался по поводу этого, "коммунистически-буржуазного нового мира", для него "Европа умерла под Сталинградом". Еще в 30-е годы Селин ошеломил дерзким новаторством, категорическим отступлением от каких бы то ни было норм и в содержании, и особенно в форме романа, в языке, демократизировав язык, насытив его ритмом и лексикой разговорной речи, стихией улицы, арготизмами. Заявка Селина на создание романа, для которого главным станет стиль, прозвучала весомо и по-своему отразила одно из важных направлений развития французской литературы.

На этом направлении объединились усилия различных писателей, пред-ставлявших авангардизм 40-х годов. Он был несомненно потеснен в эту эпоху, даже сюрреализм, несмотря на попытки возвратившегося весной 1946 г. из эмиграции Андре Бретона добыть сюрреализму былую славу. Ради этого Бретон пошел на то, чтобы признать существование сюрреалистического романа — в начале своей деятельности он осудил роман как таковой вместе с реализмом и материализмом.