Сквозь филигрань почти всех моих книг явственно проступает Федра

С точки зрения окружающих, он — больной, неполноценный человек (его ущербность подчеркивается двойничеством отца и сына — "Поцелуй, дарованный прокаженному", "Мартышка", 1951), он заслуживает только смерти. Жена, с которой он не живет по бессилию своему (герои "Поцелуя", "Мартышки", "Терезы Дескейру", Симфориен Деба в "Черных ангелах"), выполняет при нем роль сиделки и убийцы (в католической прозе врач и священник, врачеватели тела и души, противопоставляются и уподобляются друг другу как ангел-хранитель и демон). Но за убогим обликом мужчины скрывается тонкая ранимая душа, калеки живут в мире книг. Страдает и другая сторона: для женщины муж предстает в обличье домашнего тирана, мучителя.

В каждом несчастном существе есть скрытая жестокость; частенько мужья — охотники, истребители птиц ("убийцей сорок" именуется Жан Пелуер, герой "Поцелуя"). Жена чувствует себя рядом с ним узницей, покойницей (Ноэми из "Поцелуя", Тереза Дескейру), она готова на все, чтобы освободиться, ожить. Отец и сын, мать и дочь чаще всего у Мориака находятся в состоянии соперничества, они влюбляются в одного и того же человека ("Пустыня любви", 1925; "Конец ночи", "Черные ангелы"). Отец и дочь, мать и сын, вполне в традиции Фрейда (к его учению писатель относился с настороженным интересом — статья "Что дал роману Фрейд?", 1955), любят друг друга, но властолюбивые родители подавляют детей. Они не желают делить их с невесткой или зятем, всеми силами стремятся уничтожить чужаков.

Самый страшный пример — роман "Матерь", где Фелисите Казнав, отказавшись позвать врача к жене сына, по сути убивает ее. Но покойница, ушедшая в страданиях, становится действительно дорога мужу ("они любить умеют только мертвых"), отнимает у свекрови его любовь, тянет ее за собой в могилу. Убийство — способ самоутверждения в семье и в обществе: так, в романе "Дороги к морю" (1939) почти каждый член клана Костадо унижает, мучит, доводит до смерти кого-нибудь из рода Револю.