С чего началось "путешествие" главного героя книги Бардамю,

Но простодушие героя, заключенное в этих словах, быстро улетучивается. Селин показал судьбу простодушия в XX в. : оно перерождается в глухой цинизм. Чтобы подчеркнуть, что эволюция Бардамю — не исключение, а общее правило, Селин вводит в повествование "двойника" Бардамю Робинзона, которого в конечном счете начинают посещать раскольниковские (правда, в сильно окарикатуренном виде) мысли об убийстве старухи ради наживы. Как отнесся к этому проекту сам Бардамю? "Все стало еще немного грустней, и только.

Все, что можно сказать в таких случаях, чтобы разбудить людей, ничего не стоит. Разве жизнь с ними ласкова? Почему и кого же они станут жалеть?

Зачем? Жалеть других? Видано ли это, чтобы кто-нибудь спускался в ад, чтоб заменить собой другого? Нет.

Бывает, что один толкает в ад другого. И это все". Больше того: "Призвание к убийству, которое внезапно проявилось в Робинзоне, показалось мне даже в некотором роде шагом вперед по сравнению с другими людьми, всегда наполовину злобными, наполовину доброжелательными, всегда скучными, благодаря неопределенности своих стремлений. Несомненно, что, углубляясь в ночь вслед за Робинзоном, я все-таки кой чему научился". Углубление в ночь совершается в книге в четыре этапа.

Опыт войны сделал Бардамю убежденным трусом. На трусости зиждется его антимилитаризм, не лишенный, впрочем, патетики и причудливо переплетающийся с неверием в будущее: "Можете ли вы, например, вспомнить, Лола, хоть одно имя солдата, убитого во время Столетней войны?. . Для вас это анонимные, ненужные люди, они вам более чужды, чем последний атом этого пресс-папье перед вами, чем то, что вы оставляете по утрам в уборной. Вот видите, Лола, значит, они умирали зря! Абсолютно зря, кретины этакие!. . Хотите пари, что через десять тысяч лет эта война, которая сейчас нам кажется замечательной, будет совершенно забыта?

Разве что дюжина каких-нибудь ученых будет спорить о датах самых значительных гекатомб. Это все, что люди считают достойным памяти через несколько веков, несколько лет или даже несколько часов. Я не верю в будущее, Лола". Второй этап путешествия — колониальная "французская" Африка, откуда Бардамю вынес вновь ощущение "ада", в котором он всех уравнял в своей ненависти: и одуревших от жары, хинина, наживы, распрей колонизаторов, и покорных, нищих туземцев.

Далее — Америка, мечта разбогатеть и новый каскад неудач, изнурительная работа на заводе Форда и замечательное предупреждение заводского врача: "Нам не нужно на заводе людей с воображением.