Персонажи Андре Дотеля — современный вариант

Конечно, его романы — это своего рода волшебные сказки (они часто и строятся по законам сказки); не случайно писатель обращается прежде всего к детям и очень охотно пишет о них — не потому только, что они с легкостью поверят ему, но и потому, что детская душа кажется ему наиболее "естественной", наиболее близкой к правде природы. Но, как в каждой сказке, в них есть и мораль, которая, несмотря на свою наивность, обладает и определенной позитивной силой. Надо постоянно иметь в виду, что рядом с прозаиками, близкими новому роману, рядом с неоромантиками и писателями, создававшими откровенно коммерческие циклы, располагалось широкое поле литературы, опирающейся на образцы классического реализма XIX в. Спору нет, эксперименты "нового романа" — демонстративные, эпатирующие — как бы отодвинули в тень роман "традиционный".

Но по прошествии десятилетий стало очевидным, что он не только не был уничтожен, но продолжал развиваться и набирать силу, в который уж раз опровергая все пессимистические прогнозы о его неминуемой гибели. Напомним, что неороманисты, полемизируя с традицией, отвергали не классическую литературу, а рабское следование ее принципам в наше время. И те, кто был по-настоящему талантлив, находили способы защищать гуманистические ценности, пользуясь разнообразными приемами изображения мира, часто очень непохожими на те, которые изобрел Бальзак.

Французский традиционный роман этих лет предлагает самые разнообразные эстетические решения — то "Закон" Р. Вайяна, то "Семью Резо" Эрве Базена, то "Уличную траву" П. Гаскара, то "Битву при Тулузе" Ж. Кабаниса. Не продолжая перечислительного ряда, следует, однако же, заметить, что при всем разнообразии изобразительных средств, используемых реалистическим романом, в нем всегда можно обнаружить присутствие неких постоянных величин. В центре такого романа всегда остается человеческая личность в ее связях и взаимодействиях с миром.

Какова бы ни была избранная автором форма (широкая эпическая фреска, исповедь героя и т. п. ), в основе традиционного романа лежит стремление рассказать историю, рассказать ее так, чтобы она была понятна, при этом вовсе не обязательно придерживаясь последовательного развития сюжета. Автор не разрушает язык на глазах читателя, но пользуется им как средством коммуникации, потому что быть прочитанным и понятым входит в его задачи. Порой стремление уловить общие закономерности бытия, формирующие человеческие судьбы, выдвигается писателем на первый план, их исследование становится для него главным.

В таком ключе решена эпопея Б. Клавеля "Великое терпение", первый том которой увидел свет в 1962 г. : внутренний мир отдельной личности для романиста как бы и отсутствует вовсе, ему важно с предельной тщательностью воссоздать тот внешний мир, в котором персонаж существует и законам которого полностью подчинена его жизнь. Иногда воздействию внешнего мира придается даже чрезмерное значение, и личность превращается в простую функцию социальной среды: так случилось с "Французской хроникой двадцатого века" Поля Виалара (род. 1898), который, наследуя традиции Э. Золя, попытался создать фреску жизни современного ему общества, показав, как в нем существуют люди разных профессий. "Хронику" составляют романы о жизни адвокатов, военных, крупных дельцов, издателей, торговцев, земледельцев, актеров.

П. Виалар хорошо знает и досконально описывает среду, в которой развивается действие его произведений, но роль профессиональной жизни людей им абсолютизируется, она, как наследственность у Золя, предопределяет судьбы и обезличивает индивидуальности.