Однако Модиано — писатель "коварный"

Впрочем, это — характерная примета романа XX в. Но Модиано неважно, чтобы концы сходились с концами, Модиано не заботится и о правдоподобии, он далеко не всегда стремится мотивировать поступки своих персонажей и не заботится о достоверности описаний. Как сам он говорил не раз, главное для него — атмосфера, климат, дух времени. Для этого ему достаточно двух-трех деталей: песенка, программка театра или кино, старая афиша, марка автомобиля. "Оттолкнувшись" от этих достоверных реалий, романист создает свой особый, неповторимый мир, в котором все зыбко, все недостоверно, все может исчезнуть тут же, как только к нему приближаются. Один известный французский критик заметил, что манера Модиано напоминает ему описанный Прустом волшебный фонарь. Он имел в виду следующую страницу Пруста: ". . . перед ужином к моей лампе прикрепляли волшебный фонарь, и, подобно первым зодчим и художникам по стеклу готической эпохи, фонарь преображал непроницаемые стены в призрачные переливы света, в сверхъестественные разноцветные видения, в ожившие легенды, написанные на мигающем, изменчивом стекле". "Таково и творчество Модиано,— полагает критик,— неосязаемое, многоцветное и мерцающее".

Кто только не писал о склонности романиста окутывать внешний мир каким-то особенным туманом, делающим людей и предметы неуловимыми и двусмысленными, о неверном, колеблющемся свете, в котором предстают описываемые им персонажи и вещи. Об этом не раз говорил и сам Модиано: "Если я очень рано и очень остро ощутил, что время разъедает, распыляет и уничтожает все, то потому, что сам испытал очень глубокое чувство незащищенности. . . И я пишу именно для того, чтобы бороться с эрозией времени, стараясь за что-то зацепиться в этом движущемся песке: такой зацепкой стал для меня классический язык, на котором я пишу". Для того чтобы передать "смутную", "неуловимую" атмосферу, которую он хочет воссоздать в своих романах, Модиано испытывает потребность в "дисциплинирующей" силе классического языка, который, как скрепами, удержит и приостановит бесконечную изменчивость времени. "Все, что я говорю,— заметил как-то Модиано,— настолько расплывчато, мои персонажи настолько неясны, что я вынужден использовать строгий, нейтральный стиль, иначе все это превратится в бесформенное месиво".